Близнецы из Пиолана - Сандрин Детомб

привести мысли в порядок и надеялся, что если запишет их черным по белому, то легче с этим справится. По дороге он позвонил доктору Флоран и попросил приехать в любое удобное для нее время. Она тут же сказала, что подъедет к шести вечера. Итак, у капитана оставалось еще два часа, чтобы упорядочить новую информацию.

Сначала Фабрегас взял красный маркер и написал в верхней части доски крупными буквами: «Мотивации». Затем взял черный и разделил пространство доски двумя вертикальными чертами на три столбца. С начала расследования накопилось множество версий, и нельзя было упускать ни одной.

В первом столбце он написал: «Семья». Итак, тридцать лет назад кто-то похитил двух малолетних детей, мальчика и девочку. Девочка умерла (возможно, в результате несчастного случая). Месяц спустя после того, как обнаружили ее тело, был похищен еще один ребенок всего в нескольких километрах от Пиолана. И вот теперь, когда Рафаэль Лессаж и Арно Белли стали взрослыми мужчинами, снова похищены двое детей. Похититель хотел воссоздать для себя семью, подобную той, частью которой в 1989 году стал сам? Найти двоих детей десяти-одиннадцати лет, которые полностью зависели бы от него, о которых он мог бы заботиться? Повинуясь какому-то смутному ощущению, Фабрегас машинально добавил в столбец слово «женщина» и поставил после него вопросительный знак.

Вверху второго столбца он написал: «Лолита». Эта версия ему совсем не нравилась. Он вписал в столбец имя «Солен» и пару эпитетов, которые ему по-прежнему было трудно ассоциировать с девочкой одиннадцати лет: «соблазнительница», «манипулятор». Но как характеризовать Рафаэля, было не вполне понятно. Верный спутник и телохранитель своей сестры? Кажется, это не вполне соответствовало истине. Орудие в руках Солен, ее ударная сила – тогда как сама она выполняла функции мозгового центра? Однако педиатр, обследовавший близнецов, отмечал выдающиеся интеллектуальные способности у обоих. Тогда какую же роль играл Рафаэль в этом манипуляторском союзе? Фабрегас надеялся, что доктор Флоран сможет это объяснить.

Его смущали еще две непонятные детали в этой головоломке. Если речь шла о некой устойчивой схеме в развитии событий – и нынешних, и прошлых, тридцатилетней давности, – в них должны были присутствовать повторяющиеся элементы. По этой логике Зелия тоже была юной нимфеткой, сознающей и намеренно использующей силу своих чар? Она намеренно соблазняла похитителя? Тогда какая роль отводилась Габриэлю в этой истории? По словам учительницы, Зелия и Габриэль почти не общались за пределами школы. Или мадемуазель Готье солгала? Возможно, она хотела сохранить их репутацию – так же, как другие раньше пытались сохранить репутацию близнецов? Фабрегас был слишком измотан разговорами с Виктором и другими родителями, чтобы желать узнать об этом больше.

Второй вопрос касался личности похитителя. Это не мог быть Пьер Бозон. Бывший учитель умер за два месяца до исчезновения Зелии и Габриэля. Статистически существование двух похитителей с одинаковыми мотивациями было почти невероятно. Но еще более немыслимым казалось, что Зелия пожелала бы соблазнить человека столь почтенного возраста. Даже порок имеет свои пределы!

Ощущая горький вкус незавершенности и вновь надеясь лишь на то, что доктор Флоран поможет со всем разобраться, Фабрегас перешел к третьему столбцу. Вверху он написал: «Месть». Такая версия еще не рассматривалась. Капитан обвел маркером эпитеты, относящиеся к Солен, из второго столбца и, проведя от них стрелку к третьему, добавил определение «жестокая». Люс Лессаж считала, что Бог даровал ей милость, избавив от детей. Кто-нибудь еще придерживался того же мнения? Кристоф Мужен и тридцать лет спустя разволновался при одном только упоминании о близнецах… Может статься, он такой не один. Что, если кто-то из других жертв решил отомстить? Эта версия, по крайней мере, объясняла смерть Солен. Она была заправилой, поэтому поплатилась жизнью. Возможно, и Рафаэль подвергся той же участи, если только похититель не оставил его в живых специально, чтобы заставить страдать без сестры. В таком случае психологический профиль похитителя становился более размытым. Ясно только, что он моложе, чем предполагалось, и, скорее всего, действовал в состоянии аффекта.

Фабрегас вспомнил Оливье Васса, которого Жан включил в список подозреваемых и который был на допросе в жандармском участке всего несколько дней назад. В 1989 году Оливье едва исполнилось двадцать лет, и он все еще имел репутацию трудного подростка. Он часто подрабатывал бебиситтером в семье Лессаж. Пока все сходится… Но почему тогда он похитил Зелию и Габриэля?.. Полистав блокнот, Фабрегас чертыхнулся: у Васса было алиби на те дни, когда они исчезли. Но, по крайней мере, его можно было дополнительно расспросить о близнецах. Если он подолгу оставался с ними наедине, возможно, он видел то, чего не замечали другие.

Отойдя от доски, чтобы немного передохнуть, Фабрегас едва не наткнулся на вошедшего Викара.

– Извините, капитан, я не хотел застать вас врасплох…

– Тогда вам стоило бы доложиться с порога!

– Я как раз собирался… Я только хотел узнать, получили ли вы мое письмо…

– Еще нет, но раз уж вы сами здесь, скажите, что в нем?

– Видеозапись, господин капитан. Весьма интересная…

47

Фабрегас просматривал запись третий раз подряд. Теперь, когда он ознакомился с ее содержимым, ему хотелось изучить каждую мельчайшую деталь, каждую крупицу визуальной информации.

В ходе осмотра окрестностей дома Солен Готье и расспросов жителей соседних домов жандармы обнаружили камеру видеонаблюдения в местной аптеке. Она была направлена не внутрь помещения, как обычно бывает, а на противоположный тротуар. Владелец объяснил это тем, что подростки часто развлекаются, швыряясь с той стороны чем попало в витрину. Он много раз обращался с жалобами во все инстанции, но поскольку аптека не подвергалась разграблению, никакой реакции не воспоследовало. И вот именно по этому тротуару прошел человек, которого незадолго до начала пожара заметили студенты. Все они в один голос утверждали, что он почти выбежал из дома, где вскоре начался пожар, и на первом же перекрестке свернул направо – на ту самую улицу, где находилась аптека.

Видеозапись была не очень хорошего качества, однако некоторые детали привлекли внимание жандармов, и они отправили ее в фотолабораторию, чтобы улучшить. Викар принес распечатанные видеокадры, где масштаб изображения был увеличен, а зернистость максимально уменьшена. Фабрегас несколько раз перевел взгляд с экрана своего компьютера на распечатки и обратно, словно желая убедиться, что речь идет об одних и тех же кадрах. Когда последние сомнения рассеялись, капитан откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул.

– Как же они этого не заметили? – спросил он себя и Викара одновременно.

– Вы имеете в виду наших коллег?

– Да нет, этих идиотов-студентов!

– Ну, они же были не очень близко… И потом,