Кто первый встал, того и тапки - Люся Лютикова

Роман Константинович помолчал, улыбаясь своим воспоминаниям.

– Конечно, ситуация была дикая, но мы, мальчишки, воспринимали ее как приключение. В общем, когда всё открылось, дядя Валера забрал сына к себе, его воспитывала няня. Валерка ни в чем не знал отказа, отец всеми силами пытался искупить вину. Сына отчислили из института, грозит армия – не проблема, папа даёт взятку в военкомате. Курнул травки, загребли в ментовку – отец разбирается с органами. Да и до сих пор всё ему прощает. Недавно Валерка сел пьяным за руль, разбил машину всмятку, сам не погиб только потому, что был не пристегнут и вылетел через лобовое стекло. Отец отдал ему свой автомобиль. Правда, велел закодироваться.

«Теперь понятно, почему ниточка от машины привела меня к старшему Чудновцу», – подумала я.

– Все знают, что Валерка у отца любимчик, – продолжал Долгов. – Папа дал ему директорскую должность, поселил в соседнем коттедже на Рублёвке и открыто говорит, что оставит семейный бизнес ему. А Валерка не любит отца и часто поступает ему назло. Недавно заявил мне, что ненавидит мебельное производство и задумал открыть собственный бизнес – пекарню, начнёт с одной, потом построит целую сеть. Только я сильно сомневаюсь, что потянет. Сейчас его косяки в бизнесе прикрывает отец, а потом кто будет? Нет, он не потянет.

– Вы знаете, что у Валерия и Александры есть ребёнок? Девочка Ева?

– Я знаю всё: и про Сашу, и про Еву, и про жену Иру и двоих дочек от нее. С женой у него давно плохие отношения, но к дочкам он привязан. Валерка хотел бы бросить жену, но не может, тогда он останется без отцовской поддержки.

Ну да, и хочется, и колется, и папа не велит.

Подошла молоденькая медсестра в неприлично коротком халатике и манерным тоном протянула:

– Роман Константинович, вас ждут пациенты.

– Лизонька, – отозвался медбрат, – я беседую с представителем страховой компании, буду через пять минут.

Медсестричка бросила на меня ревнивый взгляд, но тут же успокоилась, решив, что опасности я не представляю, и ушла, плавно покачивая бёдрами.

– Что еще хочет узнать госпожа Любомирова?

До меня не сразу дошло, что Долгов обращается ко мне.

– Как Александра Айхнер оказалась на вашей даче?

– Она позвонила и попросила ключ от дома.

– Зачем?

– Вот и я тоже удивился. В такой холод на даче неуютно. Нет, там есть… вернее, была печь, но разжечь ее – целое дело, и надо постоянно следить, чтобы не угореть, начались проблемы с тягой, дом-то старый. С материальными возможностями Валеры лучше, наверное, поехать в Таиланд или еще куда, где сейчас тепло. Но Саша настаивала, говорила, что готовит Валере сюрприз. Дескать, как хорошо мы летом у тебя на даче отдохнули, жарили шашлыки и дурачились, она хочет погрузиться в воспоминания. Ну, не знаю, мне не жалко, я ключ дал. Предупредил охрану, что приедут мои друзья. А через несколько дней мне позвонили из СНТ и сказали, что дача сгорела. Я попытался связаться с Валерой или Сашей, но их телефоны не отвечали. И до сих пор, кстати, не отвечают. Я беспокоился и в итоге позвонил Ирине.

– Жене Валерия? – ахнула я. – Ничего лучше не могли придумать?

– Да я осторожно. Конечно, про любовницу не рассказал. Выдал версию, будто Валера отмечал на моей даче чужой мальчишник, и это, к слову, абсолютно в его репертуаре.

– И как жена отреагировала?

– Спокойно. Посочувствовала мне насчёт пожара и сказала, что Валера быть на даче физически не мог, потому что уже несколько дней находится в командировке. И что она сама не может до него дозвониться, он, наверное, снова развязался, и его опять надо кодировать. А у Валерки действительно бывают запойные периоды, когда он отключается от внешнего мира. Поэтому я ответил: «Хорошо, что у него поменялись планы, значит, бог его бережёт». Но потом я подумал, что Валерка ведь мог и соврать ей насчет командировки, а сам остался в Москве. Тогда я позвонил Валерию Викторовичу, хоть он меня и не жалует, у меня есть его номер.

– Отцу?

– Да. Он подтвердил, что Валера уехал из столицы. Ну, я на время успокоился. А потом мне в полиции сказали, что на месте пожара обнаружено тело женщины… – Медбрат тяжело вздохнул.

– И вы решили, что это Александра?

– А кто еще? Конечно она.

– Почему начался пожар?

Долгов пожал плечами:

– Следствие еще ведётся.

– Лично у вас есть предположения?

– Причиной могло стать что угодно: и печь, и проводка, дом-то старый.

– В сводке происшествий почему-то всплыли два имени – Александра и Ева Айхнер. Почему, как думаете? Может, соседи видели на даче ребёнка?

– Вряд ли Саша в здравом уме потащила туда младенца. Я уверен, она оставила дочь с няней или у родственников. В любом случае, я пытался связаться с соседкой по даче, но безрезультатно. Как в воду канула. Она, кстати, тоже запойная.

– Тамара Петровна?

Роман Константинович удивился:

– Вы ее знаете?

– Наслышана. Кажется, Тамара Петровна тоже в больнице работает?

– Работала, процедурной медсестрой. Ее уволили, потому что не могла попасть в вену, руки дрожали. Потом она устроилась нянечкой в детский сад, но и оттуда попёрли: не выходила на работу. Понятия не имею, на что она сейчас живёт.

Долгова окликнули, на этот раз мужской голос, и медбрат резко сорвался с места:

– Мне надо идти. Извините, если расстроил, но всегда лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Такой у нас, медиков, жизненный принцип.

Я не стала ему говорить, что в обозримом будущем он вряд ли получит страховку, потому что в моих правилах, наоборот, чтобы у человека всегда оставалась надежда.

Глава тридцатая

Домой я добралась под вечер. В прихожей меня встретил Влад, глаза его блестели.

– Эта новая няня – просто чудо какое-то, – прошептал он. – Как тебе удалось ее найти?

– Места знать надо, – ответила я, прислушиваясь к звукам из детской. Ольга Вадимовна читала Еве сказку «Теремок», весьма артистично озвучивая персонажей.

– Она даже лучше предыдущей! – захлёбывался от восторга Влад.

– Будь справедлив к Хадижат, она тоже была отличной няней. До того как слиняла.

– Да, с нянями нам везёт, – согласился жених. – Тебе самой-то Ольга Вадимовна нравится?

Я задумалась:

– Пожалуй. Но что-то в ней не то.

– Не то?

– Да, что-то меня настораживает, только вот никак не пойму, что именно.

Я отлично знала, что мне не нравится: сравнение с няней было не в мою пользу. На фоне всегда бодрой и энергичной Ольги Вадимовны я выглядела квёлой и безжизненной, словно варёная морковь в оливье.

– Ты просто