Пустите тупицу в Америку - Андрей Михайлович Дышев

в полах дубленки, стояла на четвереньках, вцепившись зубами бульдожьей хваткой в ногу Зои. Обе девушки выли от боли.

Мы кинулись их разнимать. Я пытался оторвать руки Зои от Настиной головы, а Чемоданов силился оттащить Настю за ноги. Нам не без труда удалось разорвать клинч.

– Кобыла пучеглазая! – орала дочь академика на специалиста по компьютерам и этикету.

– А ты вошь постельная, вымоченная в хлорке! – отвечала специалист.

– Ты где нашел эту воблу?! – переключилась на меня Настя. – Ты же рядом с ней как ёжик перед цаплей!

– Серёжа, – строгим голосом говорила мне Зоя. – Она не бешенная? Ее же опасно на люди выпускать!

Мы с Чемодановым поняли, что запала у девушек хватит надолго, и взяли тайм-аут. Уподобляясь тренерам, мы развели бойцов в разные комнаты.

– Успокойся, – сказал я Зое. – Будет так, как я хочу.

– Надо это овцу окунуть пару раз головой в унитаз, – предложила Зоя, поглаживая лодыжку в месте укуса.

– Не надо с ней вообще разговаривать! Стой здесь, пока я не договорюсь с Чемодановым.

– Да эту болонку стыдно за границу везти. Она всю Россию опозорит, вдобавок Америка нам войну объявит…

Зоя еще бормотала какие-то угрозы, но я уже не слушал. Надо было заканчивать дебаты, немедленно расписывать Чемоданова с Зоей и завтра идти в американское посольство за визой.

Противоборствующая сторона расположилась на кухне. Настя все еще часто и тяжело дышала, ее щеки полыхали румянцем. Чемоданов что-то негромко говорил ей, будто давал напутствия перед очередным раундом.

По его взгляду я понял, что Настя крепко вправила ему мозги.

– Иуда! – презрительно сказала мне Настя и мстительно прищурила глаза. – За сколько ты продался?

Я старался не встречаться с ней взглядом.

– Витя, – сказал я. – Пора действовать!

Но Чемоданов явно не был готов к решительным действиям. Он чесал темечко и смотрел на свои туфли.

– Видишь ли, – произнес он, не поднимая глаз, – мы с Настей уже договорились лететь, и как-то нехорошо все менять.

– Это я предложил тебе ее, – жестко сказал я. – И теперь снимаю ее кандидатуру! Потому что она не умеет себя вести!

– Ой! – презрительно ответила Настя. – Не надо мне читать мораль. Связался с цаплей, предал меня, и еще мораль читает.

– Она права, – поддержал Настю Чемоданов. – Так нельзя. Не по-человечески это.

Кто бы еще мне про человечность говорил!

– Настя, – мягко произнес я, стараясь пригасить конфликт. – Ничего страшного не происходит. Зоя – секретарша из моей фирмы, она хорошо владеет английским, и у Вити с ней не будет никаких проблем с общением.

– Ты все лжешь! – вовсе не собираясь сдаваться, ответила Настя. – Ты уже давно мне лжешь! Привел эту стерву, строишь с ней планы на будущее, а меня – на мусорную свалку? Это тебе даром не пройдет!

– Она права, – снова подал голос Чемоданов. – Я этой Зое не доверяю. Слишком глазки у нее лукавые.

Я попытался пойти на принцип.

– Ребята, – сказал я. – Или летит Зоя, или не летит никто.

– Никто так никто, – сделал опасный шаг Чемоданов и вынул из кармана баксы.

– Ты что? – не поверил я своим глазам. – Из-за бабы ты намерен отказаться от престижной работы в США?

– А ты из-за бабы намерен отказаться от восьмисот тысяч долларов? – с ехидной улыбкой спросила Настя.

Меня распирало от желания выдать Насте всю правду. Это желание становилось неудержимым.

– Да не верю я тебе!! – крикнул я. – Не верю!!

– А я тебе, – спокойно ответила Настя.

Переговоры зашли в тупик. Я почувствовал себя глубоким стариком, который очень-очень устал от жизни. Мне вдруг стало все безразлично. Запереться бы в маленькой квартирке без телефона и дверного звонка, лечь на диван, накрыться одеялом и спать долго-долго…

– Черт с вами, – произнес я, закрывая глаза и прислоняясь к стене. – Делайте, что хотите…

– Как это "что хотите"?! – вдруг крикнула Зоя, неожиданно появившаяся на кухне. Она кинулась на меня и схватила меня за воротник. – Ты что такое говоришь? Полечу я и только я! Ты мне обещал! Ты у меня спрашивал! Я тебе клялась!

Я бился затылком о стену. Мне казалось, что весь дом гудит и стонет.

– Пошла вон!! – изо всех сил гаркнул я, хватая Зою за руки. – Вон из моего дома!!

– Ах, так? – произнесла Зоя, явно задумав что-то дурное. – Ты меня плохо знаешь! Я заставлю тебя сдержать свое слово!

– Гражданочка! – испуганно сказал Чемоданов. – Выпустите нас, пожалуйста. Мы уйдем, а вы сами тут разбирайтесь!

Он явно погорячился, сказав эти слова. Зоя мгновенно повернулась к нему и, шурша своими многочисленными юбками, медленно двинулась на него.

– Чемоданов, – произнесла она страстным голосом, – родной мой! Возьмите меня в Америку! Я всю жизнь об этом мечтала. Ради всех святых! Вы будете со мной, как у Христа за пазухой. Я вас в обиду не дам. Вы горько пожалеете, если не возьмете меня с собой…

– Да тебе не в Америку, а в Сургут надо! – вспылила Настя. – Отойди от него. Это мой жених! А твой вон у стены слюни пускает!

Но Зоя не хотела смотреть, как я пускаю слюни. Она решила драться за Чемоданова не на жизнь, а на смерть и вцепилась Чемоданову в руку. Настя, не упуская своего, схватила Чемоданова за вторую руку. Они принялись разрывать гениального физика пополам.

Моя роль была исчерпана. Больше я никому не был нужен. Центром Вселенной стал Чемоданов. Две взбесившиеся девы умоляли его взять их в жены. Чемоданов, успевший вдоволь нахлебаться своей исключительности, поглядывал на меня как человек, тонущий в болоте. Но я уже не видел его, не слышал воплей девушек. Набирая скорость, как взлетающий самолет, я вышел из кухни и устремился к выходу.

Распахнув дверь, я просвистел мимо лифта и вошел в крутое пике на лестнице. Словно камнепад меня преследовали какие-то крики, они смешивались с эхом, превращаясь в невыносимую какофонию. И эти звуки заставляли меня бежать еще быстрее в маленький уютный мир двухкомнатной "хрущевки", где меня никто не мог достать.