Шам - Виталий Фёдоров

трасса была пуста – противник приближался с противоположной стороны, от заводов. В бинокль получилось разглядеть два «бардака», оба с установленными на них ЗУшками, и идущий впереди джип (обычный, не джихадку). Почему они удаляются от места боя, а не идут на помощь своим? Точно не бегут в панике, но что тогда? Если бы раскусили, что это за «блокпост», то уже разнесли бы их прямо оттуда, для ЗУшки километр не расстояние. Решили обезопасить дорогу на случай, если нападение на заводы – только отвлекающий манёвр? Возможно.

И что ему теперь делать? Тяжела ты, командирская доля…

– Гранатомётчики, приготовиться! На глаза не лезть! По команде делаешь: ты – первого, ты – второго. Пулемётчики – первый, второй. Остальные – бьём по джипу. Кто не в «горках» – отойти за машины! Без команды никому не стрелять! Подпустим в упор!

                                            * * *

БУМ! БУМ-БУМ! БУМ!

Осколки, перелетевшие через вал, застучали по стенам и крышам.

– Сука, они там ёбнулись, что ли?! «Градами» хуярят!!!

Гриша не понял, кто именно стал выразителем коллективного эгрегора, но готов был подписаться под каждой буквой. Более того, всерьёз хотел при следующей встрече с Интеллигентом набить тому морду. Ладно ещё в этом залпе все разрывы легли по ту сторону вала, а вот в прошлом…

– Аллаху Акбар!

Хотя, вообще-то, пусть хуярят. Если бы не арта, эти уже были бы внутри периметра, и тогда…

– Аллаху Акбар!

Духи не унимались – сразу четверо вынырнули над валом в разных местах и открыли шквальный огонь на подавление, а ещё двое сломя голову ринулись вперёд, к заводским строениям, поливая на бегу «от пуза».

– Огонь! Шахиды! Мочи их!

Несмотря на разнобой и отсутствие единого командования, три десятка оказавшихся в заводском комплексе человек (и ещё с десяток сирийцев) смогли наладить достаточно эффективную оборону – единственная джихадка боевиков, попытавшаяся прорваться внутрь через разнесённые смертником ворота, в остатках ворот же и встала, напоминая дуршлаг. Не удалась и эта атака – один из бежавших упал почти сразу и уже не шевелился, второй пробежал половину пятидесятиметрового отрезка, словил пулю и скорчился на земле.

– Аллаху Акбар!

БУМ!

Черноармеец в агонии подорвал себя, разбросав кишки по окрестностям. Вреда от этого никому не было, так что какой именно месседж он хотел этим поступком донести, осталось неясным.

– Буээ!..

У кого-то из зрителей не выдержал желудок, извергнув содержимое наружу. Ещё одному, с полуоторванным случайной пулей ухом, в углу бинтовали голову.

Млять, когда ж они там кончатся-то уже? И где помощь? Сколько они уже тут обороняются? Полчаса? И с Абрикосом нехорошо как-то получилось…

Когда они, матерясь и отплёвываясь, добежали до своих (которые их чуть не пристрелили в процессе) и немного отдышались, выяснилось, что толстяк остался где-то там, позади. Почему и что именно с ним случилось никто не знал, но точно ничего хорошего, а идти его искать было как-то…

– Аллаху Акбар!

Гриша повернулся направо, в сторону крика, но успел лишь заметить, как молодой, безбородый боевик «щучкой» ныряет в окно небольшого домика, где, кажется, засели трое или четверо ремонтников из техотделения. Секундой позже внутри здания гулко ухнуло, из окон полетели какие-то ошмётки и почти сразу кто-то дико, истошно заголосил, словно с него заживо снимали кожу. Блин, чем так, уж лучше сразу задвухсотиться…

БУМ! БУМ!

Опять начала работать арта, и все поспешили укрыться. Оставалось надеяться, что под прикрытием разрывом не подберутся новые смертники. Как тот-то прошёл? Наверное, проскользнул между загоревшимся нефтяным резервуаром и забором. И ведь умудрился не испечься при этом – жар даже здесь чувствуется. Утешает одно – артсклады (стоящие на грунте штабеля ящиков, обнесённые дополнительным песчаным валом, не слишком высоким) пока не загорелись, а то бы им всем точно каюк.

БУМ!

– Аллах Акбар!

Да вашу ж мать…

                                            * * *

Антон сидел в довольно уютной стрелковой ячейке, заботливо оборудованной кем-то прямо в идущем вдоль трассы валу,171 и бдительно вертел головой по сторонам. Стараясь, правда, особо не высовываться – за последние десять минут было с дюжину странных, непонятно откуда прилётов, больше всего похожих на 120-мм миномёт. Били явно неприцельно, без корректировки, и никого вроде бы не задело, но вставать в полный рост всё равно не хотелось.

В паре сотен метров к юго-востоку в такой же ячейке сидел Тощий, бдящий в другою сторону, а между ними и чуть позади бродил вокруг припаркованной у вышки ЛЭП «буханки» Янки, ковыряясь в каких-то оставшихся после недавних боёв обломках. Нашёл время, мдя.

Бой на заводах, кажется, стихал – работала почти исключительно лёгкая стрелковка, которую с такого расстояния было едва слышно, пулемёты замолчали. Обе стоявшие неподалёку батареи, его родная БМ-21 и пушкари с их Д-30, впрочем, продолжали вести огонь, так что до победы (ну, или поражения, но в него Антон не очень верил) оставалось далеко.

Так, а это там что такое? Антон навёл бинокль на северо-запад, где ему почудилось некое шевеление. Точно, машины. И рации у него нет…

– Янки! Янки!

Кубанец, наконец-то, оторвался от перебора барахла и поднял голову.

– Чего?

– Машины едут с моей стороны! Джихадки! Нашим передай!

– Чего?! – судя по недовольному голосу и приложенной к уху руке, водитель не расслышал.

– Джихадки млять едут оттуда!!!

– Понял!

                                            * * *

На Батыра они наткнулись случайно, в плане отхода этой встречи не было. Собственно, толком не было и самого плана отхода, так что…

Две маленькие колонны, каждая из трёх машин, выскочили навстречу друг другу и в горячке чуть было не открыли огонь с ходу, но вовремя опомнились.

– Что происходит?!

– Обстановка какая?!

Амиры спросили одновременно и тут же невольно улыбнулись, хотя что бы не происходило, обстановка к веселью однозначно не располагала.

– Связь глушат. – начал Батыр. – Не знаю, что у Султана. Наших поддерживать без корректировки не мог, бил по арте русских. Попал или нет – не знаю. У тебя что, брат?

– Да ничего. – Марат пожал плечами. – Пару фур накрыли, и всё. Связи нет. Султан же сказал – если увидите, что на заводе затихает, и от меня сигнала нет – то отходите.

Завершающую фразу он произнёс с некоторым нажимом и нижнетагилец, чуть поколебавшись, кивнул:

– Ага, говорил. Куда отходить-то будем? Как пришли не получится уже, там накроют.

Валеев на секунду задумался. Колонну с двумя «бардаками» они через блокпост пропустили, хотя в последнюю секунду, увидев задумчивый взгляд, брошенный с брони на его воинство, он чуть было не скомандовал «Огонь!». Всё-таки, не считая его самого и Артура, остальные могли проканать за русских только для арабов. Но обошлось, если у чвкашника и зародились подозрения, проверить их и получить пулю он не захотел. Хотя Марат всерьёз опасался, что, отъехав подальше, «бардаки» развернутся и врежут по ним из ЗУшек, но обошлось. Скорее всего, противник вообще не знает точно, оперируют ли в районе ещё группы помимо тех, что напали на заводы. Подозревает, правда, однозначно. С другой стороны, наверняка у них сейчас хаос, так что…

– Отходим по окружной! Русские флаги убрать, поставить фатимидские!

Башкир сокрушённо развёл руками:

– У нас нету, только русский один.

– Ничего, у нас два. Всё, брат, не телимся, поехали-поехали! Глядишь, выскочим ещё, иншалла!

                                            * * *

На передней джихадке трепыхался жёлтый, совсем непохожий на игиловский172 флажок. Кажется, такой был у арахнидов, но полной уверенности нет. Хотя, флаг может вывесить кто угодно и какой угодно, это ещё не показатель, знаете ли…

Похоже, эта мысль посетила не только Антона, потому что едва непонятная колонна на хорошей скорости прошла поворот, хлопнул выстрел, затем ещё, ещё, и вот уже стреляли все. Джихадки, видимо, поймав несколько пуль, притормозили (странное вообще-то поведение под обстрелом, по идее надо было на скорости соскакивать с дороги и улепётывать, на ходу лупя из пулемётов на подавление), чем охваченный общим азартом Шарьин незамедлительно и воспользовался.

Чуть подвыбравшись из ячейки, чтобы выхлоп не ударил в бруствер, он поймал в механический прицел ближайшую машину (попутно выругавшись на собственную куркулистость – штатный ПГО-7В,