Анна Михалева - Дом с привидением

— Глупости! — однако она не могла с ним не согласиться, потому что сама не раз так думала. Павел действительно управляет отцом. Может быть, и не во всем, но в чем-то точно управляет. — Знаешь что, я сейчас пойду и все спрошу у него самого. Вот и все.

— У Павла?

— Нет. У папы. Давно собиралась это сделать. — С этим она двинулась вверх по лестнице, и решимость ее росла с каждой преодоленной ступенькой.

Аркадий Петрович устало вздохнул и ответил в телефонную трубку:

— Да. Я знаю, что в среду общее собрание акционеров. Да, я знаю, что сегодня уже вторник. Назначай собрание на вторую половину дня. Да, ближе к вечеру.

— Меня разрывают на части, что мне ответить? К чему мне людей готовить? Будет холдинг или все-таки нет? — в голосе секретарши послышалось отчаяние. — Бумаги не готовы. Мы не успеем к собранию!

— Бумаги — это не главное. Главное — решение, не так ли?

— Д-да, — неуверенно протянула та, — но… что мне говорить людям?

— Говорите, что решение принимаю я, а не вы.

— Это так, но я должна знать предварительно.

— Ах, Инночка, я и сам ничего предварительно не знаю. Как пойдет… — он улыбнулся.

— Как пойдет? Как это понимать?!

— Как понимать… да вот так и понимай: не знаю я пока.

— А когда вы будете знать?

— Надеюсь, что в скором времени.

— Я думаю, вы понимаете, что собрать всех этих людей довольно трудно, — задохнувшись, произнесла секретарша.

— Я понимаю. Но ведь это вообще не моя идея была.

— А чья? У меня записано ваше распоряжение.

— Ах, Инна. Достаточно. Я еще не выжил из ума. Готовь собрание и ни о чем не думай. Отсылай всех, и конец.

Мамонов положил трубку. На душе у него было тяжело. Впервые в жизни он сомневался. Сомневался не в партнерах, не в оценке рискованности предстоящего предприятия — в этом он сомневался довольно часто, и его известное чутье и умение принимать правильное решение сотню раз сослужили ему службу. Сейчас Аркадий Петрович сомневался в себе, и это в самом деле было впервые. Он физически ощущал борьбу внутри себя самого. Здравый смысл диктовал ему принять то решение, которое отвергало его природное чутье. Интуиция впервые спорила с логикой. Он не мог понять, почему вопреки всем здравым домыслам интуиция диктует ему все-таки собрать акционеров и объявить о слиянии многочисленных фирм в холдинг. Почему? Ведь ему это невыгодно!

Аркадий Петрович зажмурился, потер лоб. Потом распахнул окно. Пряный хвойный ветер ударил в лицо.

«Будет дождь, — неожиданно подумал он. — Запах хвои усиливается к дождю…»

Сашка взбежала на третий этаж и, завернув в коридор, замерла, переводя дыхание. В трех шагах от нее стоял Павел и улыбался, словно специально дожидался ее тут, рядом с кабинетом отца.

— Ты что здесь делаешь? — шепнула она.

— Я живу на этом этаже, — он указал на дверь своей комнаты, — хотел прибраться за теми, кто у меня все вверх дном перевернул.

— A-а… Хочешь помогу?

— Ты для этого сюда так бежала?

— Нет, — честно призналась она, потому что была твердо уверена: врать ему бесполезно. Он почему-то видит ее насквозь.

— К отцу неслась? — он хотел было пройти мимо нее, но задержался, будто бы ждал чего-то. Чего? Признания, что она идет к отцу выяснить, кто он?

— Паш… — Сашка почувствовала, как щеки наливаются горячей кровью. Во рту у нее пересохло, и она поперхнулась этой сухостью, закашлявшись.

Он шагнул к ней и обнял за плечи:

— Просто живи своей жизнью, — тихо произнес он и коснулся губами ее макушки.

— Но… моя жизнь проходит в этом доме. Моя жизнь тесно переплетена с жизнью моей семьи, моего отца, а теперь и с твоей, я надеюсь.

— Нет.

— Что нет? — она подняла на него удивленные глаза.

Он отрицательно покачал головой, подтверждая сказанное.

Ноги у нее подкосились. Она отстранилась от него, отступила на шаг. Ей стало жарко, даже душно:

— Ну, конечно… Господи, я же просто дура! Я подумала, что раз уж у нас все случилось, то, значит, мы теперь связаны… Конечно же, нет. Конечно же…

Сама того не ожидая, она всхлипнула. Перед глазами поплыл коридор, стены смазались и капнули на кофту теплыми слезинками.

— Сашка! — он шагнул было к ней, но она, быстро скользнув мимо, уже стояла возле двери кабинета.

— Что же это такое… — пробормотала она и быстро вытерла глаза тыльной стороной ладони.

Павел одним прыжком оказался рядом, сгреб ее в охапку и прижал к себе.

— Ты неправильно меня поняла, — его горячий шепот обжег ухо. — Я хотел сказать, что пока не могу быть связан с тобой. Это не значит, что я не хочу этого. Я просто не могу. Пока твой отец… пока…

— Пока что?!

Повисла пауза, которую прервала неожиданно скрипнувшая за ними дверь. Оба они вздрогнули и, испуганно отстранившись друг от друга, повернули головы. На пороге собственного кабинета стоял Аркадий Петрович. Вид у него был крайне недовольный.

— Вы?! — он вскинул бровь, но тут вся грозность с него слетела. Он посмотрел на Павла и растерялся. Неопределенно хмыкнул, махнул рукой и, наконец, совсем сник, отвел взгляд в сторону.

— Я к тебе, собственно… — Сашка уже ничего не понимала. В другие времена отец бы устроил ор на весь дом. Еще бы: его дочку обнимает чужой парень! Да он, как нормальный отец, просто обязан кричать и топать ногами.

«Что же за власть у Павла над папой? Может, он его чем-нибудь шантажирует?»

— Ко мне? — переспросил Мамонов, словно не поверил.

— Ага, — решив больше ничего не объяснять, Сашка быстро прошмыгнула мимо него в кабинет и уселась в кресло.

Аркадий Петрович еще раз глянул на Павла, который пожал плечами, нагло улыбнулся, затем повернулся к хозяину дома спиной и медленно двинулся по коридору.

— Н-да… — Мамонов вернулся в кабинет, закрыл за собой дверь и только тогда посмотрел на дочь.

Ей показалось, что взгляд у него затравленный, как у раненого зверя, чувствующего близость собак, идущих по следу.

Он подошел к ее креслу, сел на подлокотник, обнял дочь и, повернув голову к окну, задумчиво произнес:

— Я могу тебя понять… Павел красив, умен и вообще, есть в нем что-то такое, что притягивает к нему, не так ли?

— Хочешь выяснить, уж не влюбилась ли я? — Сашка усмехнулась и прижалась к отцу, ощутив щекой накрахмаленную гладь его рубашки.

— Он привлекателен и, наверное, для неопытной девочки он вдвойне привлекателен, но…

— Но? — она подняла на него голову, с вызовом глядя снизу вверх. Аркадий Петрович, не отрываясь, смотрел в окно, словно боясь встретиться с ней взглядом.

— Но он не может составить тебе пару.

— Хочешь сказать, что он недостаточно хорош для этого? Даже хуже, чем Серега?

— Серега вовсе не так уж плох.

— Но совсем недавно ты говорил, что он мне не подходит! Что если за десять лет знакомства я так в него и не влюбилась, то и не влюблюсь никогда.

— Я был не прав.

— Папа! — Сашка округлила глаза. — Ты пугаешь меня. Ты никогда не бываешь не прав. Во всяком случае, я на своем веку такого не припомню. Вернее, ты никогда не признавался, что был не прав. Что с тобой происходит, а? Ты заболел?

— Насчет дел сердечных я ведь тоже могу ошибаться, — усмехнулся отец. — Тем более в таком сложном вопросе, как сердечные привязанности моей маленькой дочери. Но вот насчет Павла… Знаешь, если выбирать между ним и Сергеем Коноваловым…

— А если не выбирать? Помнишь, ты говорил мне про единственного? А если Павел и есть тот самый единственный?

— Но он не может им быть. Он никогда не останется рядом с тобой. Он скоро уйдет.

— Уйдет? Куда?!

— Сашка, постарайся понять: Павел тебе не пара.

— Пап, объясни, — она дернула его за рукав.

Аркадий Петрович наконец отвернулся от окна и посмотрел на дочь. Таких больных глаз она никогда не видела. Разговор приносил ему невероятные страдания. Она испугалась:

— Тебе плохо?

Он кивнул:

— Мне плохо. Плохо, потому что я не могу тебе ничего объяснить. И помочь я тебе не могу. Я прошу тебя поверить мне и отказаться от любви, и я понимаю, что прошу тебя пойти на муки без лишних вопросов. Пойти сейчас, чтобы потом было не так мучительно. Но я же понимаю, что уже поздно: сейчас или спустя несколько дней — уже все равно…

Он закрыл глаза.

— Пап, я ни-че-го не понимаю. Кто такой Павел, а? Почему он бросит меня? Почему ты так уверен в этом? Что вы вместе с ним делаете? Он участвует в создании твоего холдинга?

— Завтра собрание акционеров.

— И что с того? Ну, примете вы решение объединиться в холдинг, Павел выполнит свою задачу и уедет из нашего дома. Он же не исчезнет совсем. Почему мы не сможем встречаться?

— Потому что он исчезнет навсегда, — Мамонов вздохнул.

— Как это?

— Сань, он не может быть твоим единственным.