Актер - Крис Макдональд
– Вообще-то месяц, спектакль отложили.
Фыркнув, Эмми уставилась в пол.
– Слушай, если ты получишь «Оскар», я за тебя только порадуюсь. Но я не собираюсь и дальше улыбаться, пока ты называешь этого психопата гением.
Внутри поднялась жаркая волна гнева, захотелось ткнуть ее носом в то, кто из нас двоих получил статуэтку, разбить окно. Я ограничился тем, что отошел в угол, распахнул ставни и начал смотреть, как голуби пытаются ухватить друг друга за шею и сбросить с подоконника.
– Это Джонатан забрал у тебя роль в «Мера за меру?»
Эмми нахмурилась; стало ясно, что я попал в точку.
– Говори про него что хочешь, но я готов поспорить, что ты просто не потянула.
– Он забрал у меня роль, потому что я отказалась бросать занятия с психотерапевтом, – огрызнулась она, теряя самообладание.
– Ты ходила к психотерапевту, когда училась в Церкви?
– Это входило в плату за обучение, но Джонатан сказал, что психотерапия уничтожит меня, что я должна беречь свои противоречия, свои комплексы и тревоги, чтобы «наполнить» ими персонажа.
Эмми потерла горло, на щеках проступил румянец. Я вспомнил, что Джонатан сказал по телефону после случая с бассейном – что мне не нужна помощь; вспомнил слова Барри о том, что его племянница перестала принимать таблетки.
– Он социопат. Взять хоть, как он это сделал: сперва позволил мне несколько недель репетировать, готовиться к роли, а потом вывернул мои встречи с психотерапевтом так, словно это страшное предательство, затащил к себе в кабинет и поставил ультиматум. В точности как в пьесе, когда Анджело ставит Изабеллу перед немыслимым выбором. Он разыграл это все как поворотный момент для персонажа.
Эмми помолчала, враждебность потихоньку покидала ее, впитываясь в ковер.
– Ты работаешь с ним над следующим фильмом?
– Собирался.
– Что за фильм? О чем?
– Шпионский триллер.
– Ты про сюжет расскажи.
– Мой персонаж перебежчик, работает на ЦРУ. В какой-то момент он начинает подозревать, что руководство в сговоре с русскими кураторами, а его планируют использовать в качестве козла отпущения.
– Дай угадаю. Он не понимает, реально ли происходящее, и у него начинает ехать крыша?
Я сложил руки на груди и поджал губы: разумеется, она угадала.
– К чему ты ведешь?
– Для Джонатана студенты не люди, Адам. В противном случае он бы так с нами не поступал. Он как злобный Папа Карло, но ты так отчаянно мечтаешь, чтобы этот подонок увидел в тебе настоящего мальчика, что не замечаешь, как он продолжает дергать за ниточки.
Я продолжал выглядывать в окно, не в силах выдавить ни слова, обкатывая эту мысль: что это все он. Что «мерабелла» и есть Джонатан.
Все факты у него на руках. Теоретически это возможно. А ведь Эмми еще не знает, что он видел первую версию сценария раньше меня и, возможно, повлиял на концовку.
– Нет. – Я не знал, что еще тут можно сказать. – Прости, но ты не права.
– Этот разговор становится токсичным, Адам. – Она открыла передо мной дверь.
– Ты ведь понимаешь, что «Человек из леса» остался бы незамеченным, если бы Джонатан со мной не поработал?
– Может быть. А может, ты сыграл бы ничуть не хуже, потому что ты талантливый, блин, актер. А может, кто-то другой сыграл бы еще лучше. Кто знает? В конце коридора есть пожарная лестница.
– Луанна, не надо…
– Меня не так зовут, Адам. Меня никогда так не звали. Уходи, пожалуйста.
Три долгих месяца я знал ее под этим именем. Я застыл, захлопал глазами, пронзенный отравленным дротиком озарения. Мне стало ясно, что случилось с Райей.
– Адам?
Я попятился, подошел к двери и остановился перед Эмми. Нужно было скорее вернуться к Эмбер, но я понимал, что для меня и бывшей коллеги это конец.
– Мне жаль, что я привел Джонатана на съемочную площадку, – произнес я с неловкой официальностью. – Я не подозревал, что ты настолько его ненавидишь.
– Это не так, Адам. Я не испытываю к вам обоим ненависти. Я про вас вообще не думаю.
– Это хорошо, – сказал я искренне, кивнул на прощание и пронесся мимо нее в темный коридор.
Распахнув дверь, ведущую к пожарному выходу, я увидел внизу Эмбер – она с кислым лицом караулила внизу лестницы. Взбешенный таксист залез в машину и захлопнул за собой дверь.
– Несс узнала номер таксиста, – пояснила Эмбер. – Ее чуть удар не…
– Медея, – выпалил я, спустившись в переулок.
– Чего?
– Вот как мы найдем Райю. Возможно, она считает себя Медеей.
Услышав, что мы не собираемся возвращаться в отель, таксист уехал. Копаться в базах данных со смартфона было неудобно, и Эмбер предложила переулками добраться до ноттинг-хиллской библиотеки. Мне не хотелось, чтобы ее уволили, так что я предложил ей вернуться в отель и сказать Несс, что она изо всех сил пыталась помешать моей самоволке, на что Эмбер ответила, что Ванесса все равно на совещании, а она хочет пойти со мной, даже если это будет стоить ей работы. Похоже, поиски Райи незаметно стали значить для Эмбер почти столько же, сколько значили для меня. Предположение Эмми – что за комментариями стоит Джонатан – звучало логично, да и кому как не мне знать, на что он готов пойти ради результата, и все-таки Эмми не знала, что произошло в ту ночь в Церкви. Она не знала, что вскрывшаяся правда опасна для Джонатана почти в той же мере, что для меня.
Мы добрались до библиотеки и по розовым ступеням поднялись на второй этаж, в компьютерный зал.
– Боже, этот запах! – сказала Эмбер, устраиваясь перед монитором. – Я все детство провела в подобных местах.
Она выдвинула мне стул; ее глаза искрились воодушевлением от перспективы найти Райю. Я не мог поверить, что не додумался до этого раньше. Если девочка перестала принимать лекарства, утратила связь с реальностью настолько, чтобы напасть на однокурсницу, не исключено, что она так и не вышла из роли Медеи, архангела саморазрушительного возмездия. Первым делом Эмбер открыла базу данных пропавших людей и ввела в поисковую строку имя «Медея».
– Тут в основном найденные тела, – пояснила она. – Некоторые опознаны, но их никто не забрал.
Внутри все сжалось от мысли, что Райя может быть мертва, но, к счастью, поиск не выдал результатов. Тогда Эмбер открыла некоммерческий сервис по поиску людей, ввела «Медея» – снова ничего. Она откинулась на спинку стула и, поразмыслив, вбила в поисковик «Медея, пропала». Открылось несколько
