Тонкий лед - Пейдж Шелтон

– А он поговорил с Терезой?

– Да, но она сказала ему не больше, чем мне.

– Спасибо…

– Мэйпер.

– Спасибо, Мэйпер. Это какое-то индейское имя?

– Это сокращенно от «Морин».

– Логично. – Я улыбнулась, на этот раз не натянуто.

– Вам нужно поработать над стилем, – сказала она. – Вы новенькая и вполне симпатичная. Но нельзя просто так ходить и задавать всем неудобные вопросы. По крайней мере, без выпивки, это основное правило. У вас пока нет надежной репутации. Хотя меня вы зацепили, когда не испугались моих слов насчет того, что можете оказаться убийцей. Тут вы молодец, но вам нужно учиться располагать к себе людей.

– Знаю. Но надо же с чего-то начинать. Я вам очень благодарна. Спасибо, что рассказали мне о том споре.

– Вы напишете об этом в газете?

– Еще не знаю.

– Если напишете, я не против.

– Спасибо.

И Мэйпер снова повернулась к одной из дальних полок.

Рабочую зону в кафе не было видно из-за людей в очереди. Если Тереза и работала в это утро, она точно будет занята еще какое-то время. Скорее всего, наплыв посетителей все же уменьшится через несколько минут.

Я вышла через заднюю дверь на причал, который тянулся вокруг здания. Вниз к океану вела дощатая лестница, и я решила посмотреть, что там внизу. Но к воде близко не подходить.

– Вот это да! – прошептала я, спустившись из-за деревьев к широкому пляжу.

Я в жизни не видела ничего подобного даже с учетом того, что Аляска уже преподнесла мне много сюрпризов. Бухта простиралась вперед и соединялась с бесконечной гладью океана. Затянутое облаками небо делало окружающие цвета темнее и глубже и в то же время подсвечивало контуры предметов, делая их более четкими и выпуклыми. Поросший деревьями берег и далекие острова выделялись зелеными пятнами на фоне монохрома.

Красок добавляли и каяки, которые я наконец увидела. Даже без предупреждения Рука об опасности воды это зрелище совершенно меня не привлекало.

Особенно если учитывать, что я пока и с аляскинским ливнем не могу справиться.

Я старалась глубоко и размеренно дышать. Вдыхать спокойствие этого места и отпускать с каждым выдохом свои тревоги. Пока получалось плохо. Взгляд зацепился за туристический кораблик, движущийся к выходу из бухты. Я почти различила название. Что-то там с буквой В…

Я сделала шаг вперед, и нога соскользнула вниз, но я вовремя удержалась. К воде я близко не подошла, так что волноваться мне было не о чем, однако слова Рука эхом зазвучали в голове. Я отошла назад, мельком взглянула на кораблик снова и пошла обратно. Может, Рук имел в виду, что мне и от пляжа нужно держаться подальше? В любом случае рисковать не хотелось.

По крайней мере, пока.

Глава двадцать первая

Тереза в тот день не работала. Во всяком случае, в ресторане. Женщина за стойкой сообщила мне, что сегодня она помогала в аэропорту и должна была провести там час или два.

Как добраться до аэропорта, я знала хорошо. Я вела свой новый (для меня) пикап по той самой дороге, по которой мы в первый день ехали с Доннером, и обратила внимание на место, где я вроде бы увидела маргаритку. Но маргариток там не было. И вообще никаких цветов.

Аэропорт был пуст. Никаких самолетов, а поскольку время ланча еще не настало, то и посетителей в кафе тоже не наблюдалось.

Во всем помещении я обнаружила всего одного человека: в комнате для багажа рядом с офисом Фрэнка молодая женщина переставляла ящики из старого морозильника в более новый.

– Тереза? – спросила я, подходя к ней.

– Да? – Она обернулась ко мне. – Чем могу помочь?

– Я… – Я замялась, не зная, как представиться.

– Вы та девушка из Денвера? Со шрамом на голове?

Тереза вытерла ладони о джинсы и подошла ко мне. Однако здороваться не стала, а скрестила руки на груди и уставилась на меня.

– В чем дело?

Она была совсем молодой, вероятно, ей даже двадцати еще не было. Высокая и стройная, с широкими плечами пловчихи. Темные волосы и глаза девушки были не совсем тех же оттенков, что у ее тети, но вот ресницы тоже оказались длинными. Работа ее явно была нелегкой: на лбу выступила испарина, и девушка то и дело сдувала челку с лица.

– Да, это я, – подтвердила я ее догадку. – Я только что разговаривала с вашей тетей Мэйпер.

– Правда?

– Вы действительно слышали спор между Линдой Рафферти и каким-то неизвестным человеком несколько дней назад?

Она поколебалась.

– В общем, да, но не понимаю, почему я должна говорить об этом с вами? – Она развернулась и направилась обратно к морозильным камерам.

Я поспешила за ней.

– Вам нужна помощь?

– Да. Мне нужно все это переложить, иначе они растают. Старая морозилка сломалась, а эту только сегодня привезли на пароме.

Мы взялись за работу, вдвоем перетаскивая тяжелые ящики.

– Я буду работать в «Петиции», – объяснила я. – Подумала, что можно было бы написать статью о Линде. Я слышала, многие не верят в версию о самоубийстве, но я сама пока не уверена.

– Не представляю, зачем писать статью. Хотя я тоже не верю, что она могла себя убить. Но, может, нам всем просто трудно с этим смириться. Жалеем, что не смогли ей помочь.

– Сколько вам лет?

– Двадцать один, – улыбнулась Тереза. – Учусь на психолога в Университете Анкориджа.

– Впечатляет. И все же спор вы слышали?

– Да. Грил уже знает.

– Невысокий парень в вязаной шапке?

– Ага. В оранжевой. Такая яркая, я, наверное, поэтому их и заметила. Грилу я тоже об этом сказала.

– Отлично. А вы близко знали Линду?

– Были в хороших отношениях, но не дружили. – Тереза подняла самый тяжелый ящик. Я взялась за другой конец, чтобы помочь ей его донести.

– Боже, и во всех ящиках рыба?

– Да. Туристы приезжают, рыбачат, ловят лосося, палтуса, даже крабов и всякую другую живность. Пип все это нарезает, и мы храним рыбу здесь, пока они не уедут и не заберут все с собой. Мы так делаем даже для тех, кто приезжает на пароме, а не на самолете: если у Пипа заканчивается место, то мы – запасной вариант.

– Отличный сервис.

– Ну, никому не хочется, чтобы рыба воняла, и нам нравится, когда приезжают туристы. Так что всем хорошо.

Я почувствовала, что мой лоб тоже покрывается испариной. Ощущение было приятным. Мне явно надо чаще заниматься физическим трудом.

– Если вы считаете, что Линда не совершала самоубийство, то кто мог