Владимир Дугин - Цена "Суассона"

— Когда я абонировал сейф и платил за его аренду — довольно приличную сумму, между прочим, — мы со Скалом еще не были знакомы. Так что он поймет: это не заранее подстроенная ловушка, не обман. История охоты за «Суассоном», как я подозреваю, ему хорошо известна, судя по некоторым намекам, сделанным во время нашей первой беседы.

— Дай Бог, чтобы он клюнул на приманку. Но у меня все же остаются на этот счет большие сомнения.

— Клюнет, не сомневайся. Он человек азартный. Кроме того, никакая это не приманка. Я собираюсь выполнить условия сделки.

— Если бы и наш контрагент имел такие же намерения…

— Другого выхода у меня нет. Он переиграл нас.

— Может быть, мы могли бы как-нибудь…

— Нет, Гриша. Надо признать свое поражение, как это ни обидно. Добро всегда побеждает только в сказках и американских фильмах, в жизни чаще бывает наоборот. Чему удивляться — у зла всегда больше возможностей, больше средств и методов, а добро ограничено правилами, иначе оно само становится злом.

— Глубокая мысль, старик! Жаль, что не новая.

— "Все это уже было сказано прежде, но поскольку никто не слушал, сказанное следует повторить", — процитировал я Андре Жида.[10]

Пока мы беседовали, со стороны Норт-Туррамурра появился знакомый «мерседес». Я подтолкнул Гришу в бок:

— Вот и они.

Мой приятель взглянул на свой «ролекс».

— Ровно девять. Пока что он соблюдает условия.

"Мерседес" свернул на обочину метрах в двадцати от нас и остановился. Задняя дверца приоткрылась, в салоне вспыхнул свет, но из машины никто не вышел. Очевидно, нас приглашали подойти поближе.

Я понимал: Скал использует психологическую уловку, чтобы с самого начала поставить нас в положение просителей. Но делать было нечего. Мы с Гришей не торопясь направились к «мерседесу».

В салоне кроме Скала и водителя никого не было, и я сперва удивился такой неосторожности старого бандита, но тут же услыхал за спиной писк тормозов. Оглянувшись, я увидел подъехавший со стороны Терри-Хилс «форд». Я узнал его, он был в составе той группы машин, которая перехватила на шоссе «опель» Адамса. Дверки его распахнулись, и из машины выскочили пять человек. Они окружили нас с Гришей плотным кольцом, так что к «мерседесу» мы подошли уже под конвоем.

— Стоп!

Эта резкая команда прозвучала, едва я прикоснулся к ручке дверцы, собираясь открыть ее пошире. Я повернулся к человеку, отдавшему ее.

— В чем дело?

— Руки! — Он протянул открытые наручники. Второй уже предлагал такие же браслеты Грише. То ли случившееся во время попытки похищения Адамса и судьба Билла с его группой захвата сделала их чересчур осторожными, то ли продолжалась психологическая обработка… Как бы то ни было, пришлось покорно протянуть руки и дать заковать себя. Нас быстро обыскали.

— А теперь садитесь в машину, — распорядитель церемонии подтолкнул меня в спину. — Ваш друг останется пока с нами.

Неловко, головой вперед, держа перед собой руки, скованные наручниками с очень коротким соединительным звеном, я полез в салон «мерседеса», вдыхая знакомые запахи кожи и дорогих сигар.

Скал сидел на дальнем конце широкого сидения. В руке у него был автоматический «кольт», направленный мне прямо в лицо.

— Странное начало для деловых переговоров, — заметил я, усаживаясь поудобнее. Он не ответил. Глубоко посаженые глаза холодно смотрели на меня из черных провалов глазниц. Выражение лица ничем не напоминало того любезного и даже приветливого партнера по бизнесу, каким я знал его до сих пор. Очевидно, мой резкий ответ во время нашей телефонной беседы болезненно ранил его самолюбие. Я уже начал жалеть, что поддался тогда эмоциям и тем создал ненужные осложнения. Но исправить сделанное было нельзя, а показывать сожаление или раскаяние тем более. Оставалось лишь принять предложенный тон.

Минута протекла в тяжелом молчании. Думаю, лицо мое хранило бесстрастное выражение, впрочем, я бывал в переделках и почище этой. Наконец, меня начала раздражать разыгрываемая комедия.

— Мистер Скал, надеюсь, вы пригласили меня не для того, чтобы демонстрировать свое недовольство моими дурными манерами? Это становится просто смешным.

Лицо его дернулось в судороге, я даже испугался, не повторил бы эту судорогу и его указательный палец, лежащий на спусковом крючке предохранитель «кольта», как я успел заметить, был поставлен в положение «F». Но он овладел собой.

— Вы добыли требуемую сумму?

— Нет.

Его брови поднялись, свет проник в глубокие глазницы, и я увидел, какого цвета у него глаза. Они были темно-синими, почти черными, такие глаза бывают у итальянских красавиц на старинных картинах, но главарю бандитов этот цвет не шел. Впрочем, в молодости, когда на голове у него еще вились кудри, — трудно было себе представить такое, глядя на этот лысый череп, — его глаза могли нравиться женщинам.

Несколько секунд он молчал, что-то обдумывая, а потом осторожно, как бы боясь ошибиться и спугнуть удачу, спросил:

— Тогда зачем же вы пришли? Что вы можете мне предложить?

— Бриллиант «Суассон».

Он опустил руку с «кольтом» на колени и откинулся на спинку сидения. Мне показалось, что я услыхал глубокий вздох облегчения.

— Значит, вы все-таки нашли его… Я так и думал.

— Да, я его нашел. Вы угадали. Теперь он может стать вашим.

Мне хотелось покрепче поддеть его на крючок алчности. Пусть почувствует, что алмаз почти в его руках, ощутит себя обладателем сокровища, которым, помимо всей его привлекательности как баснословно ценного предмета, из соображений престижа мечтали овладеть самые богатые люди на земле. Принцы и короли сочли бы честью вставить «Суассон» в свою корону, страстные собиратели редкостей стремились включить его в свои коллекции, запереть в бронированные хранилища, первые красавицы мира отдали бы все, лишь бы появиться со сверкающим чудом ювелирного искусства на груди…

— Он у вас с собой? — повторил Скал вопрос Гриши.

Какая-то наивная, детская надежда на невозможное прозвучала в вопросе закоренелого бандита и убийцы. Он чуть ли не протянул ко мне руку, будто я мог тут же вложить в его ладонь переливающийся радужными искрами камень. Честное слово, мне жаль было разочаровывать старика, но я сказал:

— Нет. Бриллиант в надежном месте, и я могу получить его по первому требованию.

Привычная осторожность вернулась к нему, и он спросил:

— Чем можете вы подтвердить свои слова?

— У меня в кармане документы, но… — Я встряхнул скованными руками.

Секунду он колебался, потом приоткрыл дверцу и позвал:

— Нед, подойди-ка сюда!

В проеме появилась чья-то голова.

— Да, сэр?

— Сними с него наручники.

Нед достал из нагрудного кармана ключик и освободил меня от браслетов, действительно очень мне мешавших.

— Все, сэр?

— Да, можешь идти.

Люди Скала явно не были посвящены в содержание совершающейся сделки, они просто выполняли приказы. От водителя «мерседеса» нас отделяла стеклянная перегородка, и когда Нед удалился, мы со старым бандитом снова остались наедине.

Я достал из бумажника несколько листиков плотной глянцевой бумаги и протянул их Скалу. Он окончательно отложил свой «кольт» и углубился в изучение текста. Очками он не пользовался.

Если бы я собирался прикончить его и удрать, сейчас как раз был довольно удобный и, возможно, единственный случай. Я мог уложить Скала одним ударом, схватить пистолет, лежавший на сидении между нами, и попытаться убить водителя — вряд ли стеклянная перегородка была рассчитана на то, чтобы остановить пулю. Потом достаточно было сесть на его место, и тогда мощный двигатель помог бы мне оторваться от преследования…

Но это погубило бы не только детей, но и Гришу, который, все еще в наручниках, стоял снаружи под охраной пяти гангстеров. Нет, Скал был в полной безопасности и знал это, а вся разыгранная сценка с заковыванием и расковыванием, нацеливанием на меня пистолета являлась не более чем мелкой местью за мою недавнюю грубость.

Наконец, он убедился в подлинности документов. Как я и предполагал, мой опытный противник обратил внимание на даты и понял, что это не подлог, что он держит в руках подлинный залог того, что «Суассон» лежит в сейфе банка и в самом недалеком будущем может стать его собственностью.

— Хорошо. Возьмите бриллиант, передайте его мне из рук в руки и можете убираться на все четыре стороны.

— Это только одна часть нашей сделки, мистер Скал.

— Вы имеете в виду освобождение заложников? Я отпущу их.

— Когда и где?

— Надеюсь, вы не станете требовать, чтобы я возвратил их туда, откуда взял? Или передал российскому послу? Зафрахтуйте достаточно вместительное судно нейтральной страны, и в открытом море, за пределами территориальных вод, мы произведем обмен.