Я их всех убил - Флориан Дениссон

Он добежал до машины и поспешно забрался в салон. На выдохе облачко пара вылетело у него изо рта. Несколько мгновений он переводил дух, обдумывая, что делать дальше.

Прежде всего Максим вытащил свой смартфон и поспешил вбить в него швейцарский номер, который выявили эксперты в найденных на складе телефонах. Несколько секунд он разглядывал цифры на светящемся экране, потом бросил аппарат на пассажирское сиденье. Не тот момент, чтобы делать глупости. В прошлом он уже дорого заплатил за подобные порывы. Да, в отсутствие новых весомых улик подозреваемого скоро отпустят; но он сдержал отчаянное желание позвонить. Следствие должно идти официальным путем, – стало быть, придется ждать результата запросов.

Дождь все усиливался по мере того, как Максим приближался к дому, и дворники не справлялись. Из осторожности он сбросил скорость и с удвоенным вниманием стал следить за дорогой.

Отражая черноту туч, озеро налилось антрацитовой темнотой, словно состояло из жидкого оникса. Молния ударила в вершину дальнего горного пика и высветила застывший, как при фотовспышке, пейзаж.

Департаментская дорога, по которой он теперь ехал, поднималась над долиной, оставшейся слева, и тянулась через ряды деревьев. Порывы ветра перекатывали опавшие листья.

На опушке леса ночь сгустилась еще больше, и лучи фар с трудом пробивали плотную завесу дождя.

Он притормозил, подъезжая к дому. Из окон хозяйской кухни просачивался мягкий свет. В такую погоду старушка наверняка отступит от привычного ритуала и не станет осаждать Максима кучей вопросов.

Отпирая входную дверь, он удивился, услышав мяуканье. Две кошки, одна тигровой окраски с коричневыми полосками, другая толстая рыжая, подошли потереться о его ноги. Напрашивался вывод, что эту парочку на улице застал дождь. Специальный лаз, который он проделал во входной двери, получив на это разрешение (хоть и неохотное) владелицы дома, позволил котам укрыться от непогоды и перекусить крокетами, которые он всегда им оставлял.

Едва он наполнил две миски, как раздался звонок.

Хозяйка в конце концов не устояла, подумал он.

Но, открыв дверь, он обнаружил точеный силуэт Ассии на фоне льющихся струй. Сердце подскочило у него в груди, и он замер.

– Можно войти? А то я промокла.

Посторонившись, он пролепетал что-то нечленораздельное. Разрываясь между боязнью позволить Ассии проникнуть в его кокон, да еще так внезапно, и радостью от неожиданного свидания, он несколько долгих секунд молчал.

– А я и не знала, что у тебя кошки, – в конце концов заговорила она.

– Я… Это не мои, – робко отозвался он.

– Подрабатываешь котоняней?

Ее черные брови сложились в вытянутую букву V.

– Э-э… нет, это бродячие кошки. Они приходят, уходят, я их кормлю, они будят меня на рассвете: обычная рутина, – пояснил он, глядя на нее с редкой у него непритворной улыбкой.

– Покажешь свой дом?

Слегка растерявшись, Максим вздохнул и повиновался, стараясь как можно естественнее играть роль гида. Он шагнул вперед, разведя руки:

– Добро пожаловать в мою гостиную, а заодно, как ты можешь заметить, и кухню.

Она прошла через комнату к большому окну во всю стену. Вид открывался ошеломительный. Квартира нависала над долиной, спускавшейся к озеру, а вдали мощно вздымались горы, хранители этих тысячелетних вод. Листва деревьев блестела под дождем, освещенная отблесками фонарей.

– Ничего себе вид, – заметила молодая женщина с восхищенной гримасой.

Она обернулась, ожидая продолжения осмотра.

– На втором этаже спальня и ванная.

– Веди, – велела она посерьезневшим голосом.

Они поднялись по лестнице и оказались в мансарде, которую он обставил по своему вкусу; несколько неярких светильников давали мягкий и теплый свет, что делало комнату удивительно уютной. Капли дождя стучали по крыше и небольшим наклонным окошкам. Ассии вдруг захотелось прижаться к Максиму.

Она огляделась и заметила примостившийся на подоконнике телескоп, а в своеобразном алькове слева массажный коврик с шипами в виде цветов лотоса и подставку для благовоний с наполовину сгоревшей палочкой. Она чуть нахмурилась и не удержалась от вопроса:

– Это твой уголок для медитации?

– Можно и так сказать, – с чувством легкой неловкости ответил Максим.

Меднокожая красавица сделала шаг к нему и стащила с себя промокшую куртку, небрежно бросив ее на пол. Потом подошла еще ближе и приникла к его губам. Он закрыл глаза и обнял ее.

Они не стали полностью раздеваться, а просто рухнули на кровать и занялись любовью. Ассия почувствовала некоторую скованность в движениях Максима и постаралась сделать все, чтобы преодолеть последние барьеры, без колебаний дав волю своей чувственности.

– Спасибо, что принял меня у себя, – заговорила она, все еще дрожа. – Я понимаю, что слегка форсировала события, но, согласись, иногда с тобой иначе нельзя.

– Тебе не холодно?

– Немного.

Одним рывком Максим выдернул из-под них одеяло и укрыл и ее, и себя. И прижался к ней. Ассия наслаждалась каждым мгновением, как если бы оно было последним. Она повернулась на бок, и их тела приладились друг к другу, как две части одного целого.

– Может, поговорим? – попросила она.

Почувствовала, как он напрягся, потом сделал глубокий вдох и расслабился.

– Давай, – уступил он, – только о чем угодно, кроме расследования.

По шороху простыней он угадал, что она кивнула.

– Почему на самом деле тебя отстранили?

Она только что бросила бутылку в море. И знала, что при малейшем внутреннем противодействии Максим способен замкнуться в себе, причем надолго, отгородившись от любых чувств и став холодным, как камень.

Он высвободил ладонь из руки Ассии и вытянулся на спине, устремив глаза в темноту спальни. Хранить этот секрет со временем становилось все тягостнее, и он решил, что может довериться Ассии.

– Думаю, та же история, которая случается с тысячами копов, – вздохнул он.

Она на ощупь поискала теплоты тела своего мужчины и положила руку ему на бедро. Тихонько погладила.

– В жандармерию обратилась девушка с жалобой на сексуальное насилие. Она знала своего мучителя: он был консьержем в их доме. Как ты понимаешь, она была запугана и, к несчастью, слишком долго тянула, прежде чем прийти к нам: на самом деле все произошло несколькими месяцами раньше. Мы начали проверку, и у типа оказалось алиби на день нападения. У меня все нутро выворачивалось из-за того, что нельзя было дать ход жалобе, и тогда я решил еще раз допросить жертву. Я понимал, что в голове у нее все смешалось, и по прошествии шести месяцев она могла ошибиться на день или два. Однако девушка казалась совершенно уверенной в своих показаниях. И утверждала, что тогда точно была среда, поскольку в тот день у нее не было занятий, и мужчина напал на нее в подвале, куда она