Кровавый гороскоп - Эш Бишоп

пока цены на жилье не взлетели до шести– и семизначных чисел, приобрели дома в беднейшей части Ла Хойи под названием Берд-Рок.

Хендриксон провел весь день в местном солярии и создал себе весьма правдоподобный образ: вельветовые шорты, браслеты и расстегнутая гавайская рубашка, из-под которой выпирал мясистый живот.

Но теперь он, сгорбившись, сидел на автобусной остановке на противоположной стороне улицы и, несмотря на все вложенные в маскировку силы, мечтал поскорее закончить смену. Лишь Рэнди Майклз не сводил глаз с отделения «Уэллс Фарго». В одной руке он сжимал служебный бинокль 15×75 с прекрасными линзами фирмы «Никон», а вторую руку держал на револьвере девятимиллиметрового калибра.

– Точное время нам ведь так и неизвестно? – спросила у него Тереза.

– С самого первого дня новые гороскопы появляются в двадцать два ноль ноль, не раньше и не позже. Сейчас восемнадцать с небольшим, а значит, у нас еще четыре часа. Через пятнадцать минут хочу поменять ребят позициями. Какие-то они вялые.

Тереза скосила взгляд на зевающего Хендриксона. К остановке подъехал автобус, постоял пару минут и укатил прочь.

– Они не вялые. Они заряженные. Только им хочется действия, а ничего не происходит. Как думаешь, через двенадцать дней все закончится? Ведь знаков зодиака двенадцать.

– Думаю, это развод, – ответил Майклз. – И очень продуманный.

– Что ты имеешь в виду?

– Даже при поддержке федералов у полиции едва хватает людей. Вы не работаете на опережение. Это в принципе невозможно, если реагировать на все подряд.

Тереза задумалась:

– Никто и близко не подошел к поимке преступника; мы лишь сидим по крышам, наблюдаем и ждем.

– Ты поэтому прыгнула вчера в океан? Ждать надоело? – пожурил ее Майклз.

– А тебе понравилось? Красиво вышло? – переспросила Тереза, пытаясь сдержать усталый зевок, который все равно пролез наружу из-под ладони.

– Инициативой владеет преступник, он может творить все, что хочет, а у органов правопорядка нет ни времени, ни сил, чтобы его остановить. Не говоря уже про гениальный финт – придумать всю эту притягательную мистическую… – тут уже настала очередь Рэнди зевать, – белиберду. – Майклз замолчал и принялся осматривать улицу.

– Белиберду?

– Только не говори, что веришь в астрологию.

– Раньше, конечно, я ни во что не верила, – ответила Тереза. – Но в последнее время уже не знаю. – Она собралась с мыслями и продолжила: – Но про финт я согласна. У нас четыре хорошие зацепки и десять тысяч плохих. Целая комната в участке забита образцами для судмедэкспертизы – бесконечные пакеты с фрагментами волокон, тканей, тигриной шерсти. Мы до сих пор не провели анализ слепка челюсти и не установили личность человека, которого протащили за машиной в Клермонте. Система нагружена до предела. Даже операторы работают на телефоне без продыху. Звонки на горячую линию не прекращаются ни днем, ни ночью, невозможно отличить ложный вызов от настоящего. Подозреваю, что у каждого из восьми с лишним миллионов жителей Сан-Диего, Сан-Бернардино и Риверсайда есть своя версия, что за хрень здесь творится. И каждая из этих версий безумно оригинальная и совершенно бесполезная. Я сама всегда восхищалась, какой огромной силой обладает ложь, – добавила она, – но даже и не представляла себе таких масштабов.

Оба они при этом не отрывали бинокли от глаз. Столько лет проработала Тереза патрульным, а теперь сидела в засаде и обсуждала дело вместе с опытнейшим федеральным агентом. К ней теперь прислушивались и делали так, как она говорила. Она находилась в центре событий, имела власть, оружие, делилась мыслями с человеком, который, похоже, воспринимал ее всерьез. Она чувствовала себя прекрасно и была готова послать к черту усталость, лишь бы ни на секунду не потерять концентрацию, даже когда вокруг ничего не происходило.

– Прыжок оценю на шестерку. Три – за исполнение, девять – за импровизацию, – заявил Майклз.

Тереза было рассмеялась, но тут заметила движение на скамейке автобусной остановки. Это Хендриксон невзначай похлопал себя по затылку – один из условных знаков группы «Скорпиона».

– Взгляните на Хендриксона, – сказала Тереза.

Майклз перекатился на правый бок и посмотрел вниз на остановку.

Чтобы не мешать, Терезе пришлось чуть отползти назад.

– Он все еще хлопает?

– Ага. Хлопки по затылку – «внимание на север», – Майклз направил окуляры своего чудо-бинокля на Гирард-авеню, которая уходила на север. У Терезы бинокль был самый обычный, и ничего особенного она не увидела, однако все равно три раза коротко нажала кнопку передачи на рации, тем самым сообщая: всем смотреть на третью позицию. В окне «Рыбных тако у Рубио» возникли взволнованные лица Малгрю и Бранча. Они взглянули на Хендриксона и, тоже распознав условный знак, повернулись на север.

– Видишь что-нибудь? – спросила Тереза.

– Пока нет, – ответил Майклз. – Вон там, слева от трансформаторной будки.

К банку нетвердым шагом приближался человек с зачесанными назад курчавыми каштановыми волосами и небритым лицом. Несмотря на весьма жаркий вечер, одет он был в длинный серый плащ, а руки засунул глубоко в карманы.

Внимание Хендриксона, видимо, привлек его взгляд – расфокусированный и дикий. Нет, расфокусированный не то слово. На самом деле, взгляд этот был напряжен и сфокусирован, но при этом как будто чересчур тревожен, даже маниакален. Одежда на мужчине казалась неопрятной, но не настолько, чтобы признать в нем бездомного.

– Что-то с ним не так, – прошептала Тереза.

Чем ближе к банку подходил мужчина, тем яростнее его глаза стреляли по сторонам. Он сел на небольшой парапет возле урны, затем снова встал и начал переходить улицу, удаляясь от банка. Шаг его стал ровнее. Он откинул со лба грязные кудри и посмотрел в дорожное зеркало прямо на Лапейр.

От взгляда на его лицо у Терезы мороз прошел по коже. Это был Джек Мадригал. Густые брови. Необычайно высокие впалые скулы. Волосы посветлели и превратились в грязно-коричневые, но по-прежнему непокорно вились, как на давнишнем полицейском снимке; это лицо ни с чем не спутать. Мадригал появился именно там, где предсказывала газета. Мадригал был их астрологом-убийцей. Тереза резким движением поднесла рацию ко рту.

– Это Джек Мадригал. Хватайте его. Хватайте.

Хендриксон очертил правым указательным пальцем в воздухе небольшой круг, а Бьюканан, Ллойд и Хавермейер друг за дружкой выскочили из галереи искусств – они приближались к банку с разных сторон, но все – по кратчайшей траектории. Оказавшись у южного окна, которое, согласно гороскопу, должны были разбить, Мадригал начал лихорадочно озираться.

Взгляд его споткнулся о Хендриксона, скользнул по Ллойду, который шел посередине, и остановился на Хавермейер, правая рука которой находилась глубоко в кармане, а левая все еще сжимала буклет из галереи.

– Назад! – заорал он ей.

Майклз выхватил из кобуры пистолет, перекатился