Когда она вернулась - Люсинда Берри

– Пожалуйста, Эбби? – попросила она, видя мое замешательство.

Это было всего лишь фото. В любом случае ей ведь было известно, как он выглядит. Я не стала бы показывать маме никакие статьи и комментарии о ней. Выхватив телефон из заднего кармана, я стала быстро скроллить картинки в гугле, пока не нашла ту, которая стала вирусной. Все комменты были о том, как он прекрасен, но лично мне так не показалось. Рэй напомнил мне Тома Круза – чересчур слащавый вид. Увеличив фото, я протянула телефон маме.

Она уставилась на экран так, словно увидела там призрак. Руки ее задрожали, а глаза мгновенно наполнились слезами. От охватившей меня тревоги мгновенно стало тесно в груди.

– Мам, знаешь что? Это, наверное, была не лучшая идея. Не знаю, о чем я только думала.

Я протянула руку к телефону, но мама стремглав соскочила с постели, прижимая его к себе.

– Нет! – У нее был совершенно дикий взгляд, и мускулы на шее напряглись до предела.

Я медленно сползла с кровати. Можно было бы позвать папу, но он бы пришел в бешенство оттого, что я вывела ее из равновесия. Мама не пугалась так сильно с тех пор, как мы привезли ее домой.

– Все хорошо, мам. Можешь оставить мой телефон. Я не стану его забирать.

Прошла пара мгновений, но, кажется, мои слова все же вернули ее назад. Краска сошла с ее лица.

– Меня тошнит.

Подбежав к маме, я обняла ее рукой за талию.

– Вот, садись, просто сядь обратно на кровать.

Я подвела ее к постели и осторожно помогла сесть. Она все еще сжимала в руке мой телефон, но, по крайней мере, больше на него не смотрела. Все ее тело казалось деревянным, негнущимся. Мышцы на шее так и не расслабились. Шайло спала в изголовье кровати, и я смогла перенести ее к маме, не разбудив, в надежде, что малышка сможет вывести маму из этого состояния. Поначалу мама приняла ее автоматически, как на автопилоте, но как только Шайло устроилась у нее на руках, мамино тело постепенно начало расслабляться. Я испустила вздох облегчения.

Больше я так не делала.

Глава 23

Мередит

Сейчас

В ресторане было полно людей. Обведя глазами толпу, за столиком в углу я отыскала Калеба, тот сидел в одиночестве. Я поспешила туда, не дожидаясь хостес, и Калеб, заметив меня, поднялся навстречу. Он заключил меня в объятие, которого я ждала весь день. Я не видела его почти семь месяцев – самый долгий срок, на который мы когда-либо разлучались. У Калеба, при его занятости в одной из адвокатских контор в центре города, где он стажировался, едва хватало времени, чтобы глотнуть воздуха. Обычно мы не ходили в рестораны, когда Калеб приезжал в гости, поскольку сын предпочитал мою стряпню, однако сегодня я ни при каких обстоятельствах не могла пригласить его домой, где все вынуждены были ходить на цыпочках друг вокруг друга. Последнее, что я хотела бы сейчас устраивать, – званый ужин, во время которого все бы испытывали взаимную неловкость.

– Выглядишь устало, – отметил Калеб, отодвигая для меня стул.

Я засмеялась.

– Вот спасибо, сынок.

Калеб воздел ладони кверху.

– По крайней мере, я говорю как есть.

Он заказал мне бокал мерло. Перед Калебом уже стоял ополовиненный бокал. В подростковом возрасте он здорово напугал меня склонностью к алкоголизму, и с тех пор я держала этот момент на контроле. Калеб тогда испугался достаточно, чтобы забыть об алкоголе на десяток лет, но в последние годы снова стал позволять себе выпить. Он клялся, что делает это исключительно за компанию и это не проблема. Что ж, только время могло расставить все на свои места.

– Тебе неплохо бы подстричься, – заметила я, отпивая глоток вина. Мне не нравилось, когда Калеб отпускал длинные волосы. От этого нос начинал казаться слишком крупным для его лица.

– Я отращиваю, – ухмыльнулся Калеб, прекрасно зная мое отношение к длинным волосам.

– Ты разговаривал с Тадом? – поинтересовалась я. Сама я за всю неделю так и не собралась это сделать.

– Мама, Бога ради, можем мы поговорить о чем-нибудь приятном? Дела Тада мы сможем обсудить в любое время.

– Даже не знаю, с чего начать, – пробормотала я. Не говоря уж о том, что я не могла вспомнить, что именно рассказывала Калебу, а что – его брату. Я отхлебнула еще глоточек.

– Они уже убрались из дома? – спросил Калеб, имея в виду оперативный штаб федералов.

– Пока нет. В понедельник. Вот когда все изменится, – ответила я.

В том, каким образом должно было строиться дальнейшее расследование дела Кейт, намечался коренной перелом, так как она призналась, что никакого похищения не было. Камиль с уверенностью утверждала, что для Кейт вполне безопасно будет перенести допросы по делу на территорию полицейского участка, а работу по депрограммированию с Брайаном – в один из местных консультативных центров. Большую часть нашего вчерашнего дебрифинга Брайан посвятил тому, как важно всем постепенно возвращаться к своему привычному укладу, чтобы возродить ощущение нормальности, – ведь прошло почти две недели с тех пор, как весь наш мир перевернулся с ног на голову. Брайан сказал, что благодаря этому Кейт тоже станет чувствовать себя увереннее. В понедельник Скотт планировал вернуться на работу, а Эбби собиралась пойти в школу, хотя никто из них к этому не стремился.

– Ты что, собираешься сама возить Кейт по всем ее мероприятиям? – поинтересовался Калеб.

Я кивнула.

– И они уверены в том, что все это будет безопасно?

– Более, чем им представлялось раньше. Мы в любом случае не смогли бы вечно сидеть в изоляции.

Калеб махнул рукой официанту, и тот быстро выставил перед нами заказы, даже не спросив, чего бы я хотела, поскольку я всегда заказывала карамелизованную свиную отбивную с салатом из шпината.

– Они уже обнаружили «Интернационал любви»?

– Я ведь говорила тебе, что нашли их лагерь, верно?

– Да, и что он был заброшен. И что они почти уверены, что именно там Кейт провела по крайней мере последние несколько лет.

Я снова кивнула, прежде чем продолжить.

– Они не смогли найти ни Рэя, ни кого бы то ни было еще из тех, кого разыскивали, но другие последователи «Интернационала» и ученики стали появляться буквально из ниоткуда.

– Серьезно? – Калеб вздернул брови. – Расскажи-ка поподробнее.

– Это выглядит странно и совсем не так, как можно было ожидать. Большинство из них – самые обычные люди. Некоторые – весьма успешны.

Калеб с недоверием покачал головой.

– Не может быть.

– В самом деле.