Тик-так - Александр Руж

Длинной щепочкой он проводил над золой невидимые линии, делал подсчеты, загибая пальцы, и бормотал, бормотал без устали.

Анита пожалела, что не владеет языками коренных австралийских народностей. Но Джимба под конец своих исследований, как будто нарочно для нее, произнес на скверном испанском:

— Да! Только так… только так… Смерть против смерти!

Выговорив эту фразу, он распрямился и втоптал остатки перьев в палубу. Опрокинул рундук со своим скарбом набок. Из вывалившихся предметов выбрал два кинжала, вытесанных из камня вроде жертвенных ножей, которыми пользовались жрецы майя. Засунул их за обвитую вокруг пояса веревку и прикрыл накидкой. Но этим не ограничился — прибавил к своему вооружению еще и сделанную из коры духовую трубку вкупе с кожаным футляром, судя по всему, не пустым.

— Чего это он? — поежился Максимов. — На войну собрался?

— Похоже на то… — поведение австралийца Аните тоже не понравилось. — Кажется, перья наговорили ему много интересного.

— Смотри! Вероника!

Ни о чем не подозревавшая служанка шла по палубе, ища куда-то запропастившихся хозяев. Алекс негромким свистом позвал ее, она не расслышала и остановилась, лишь когда увидела Джимбу. Он принял величественную позу, спрятав руки под накидку и гордо вскинув голову — вылитый Цезарь в древнеримской тоге.

— Ишь ты, вырядился! — добродушно сыронизировала Вероника. — На огород бы тебя, ворон разгонять.

Смысл ее слов до него не дошел, но насмешка улавливалась. Джимба выдернул руку из-под накидки. Его пятерня сжимала кинжал.

Алекс решил, что пора вмешаться, и выскочил из-за мачты, захватив вместо оружия первую попавшуюся палку. Скомандовал Аните:

— Предупреди Рамоса! Пусть идет сюда… — и Джимбе: — Брось нож, дурень! Ты что удумал?

Австралиец поразмыслил и убрал кинжал под накидку.

— Вот и славно! — одобрил Максимов. — А теперь побеседуем.

Нет, Джимба не был расположен к беседе. Он выпростал обе руки, в них были духовая трубка и футляр, в котором оказались выструганные из дерева стрелы длиной в четыре-пять дюймов. Джимба всунул стрелу в трубку и прицелился в противника.

— Алекс, назад!

Анита подбежала к Максимову и потащила его к пока еще не рухнувшей стене капитанской каюты. Вероника без напоминаний сорвалась с места, словно лошадь, получившая шпоры, и за секунду обогнала господ на добрых две сажени.

Стрела вжикнула над ухом Алекса и угодила в ларь с огарками фальшфейеров.

— Как ты думаешь, она отравлена?

— Не знаю… Проверять не хочется…

Анита толкнула Максимова за распахнутую и перекосившуюся дверь рубки, там же укрылась сама.

Стреляющие духовые приспособления не характерны для австралийцев. Зато они чрезвычайно распространены среди африканских племен, а также в Бразилии и в Индонезии, где ими пользуются даяки. Последние могли завезти трубки со стрелами на север зеленого континента, а уж ядов в Австралии хватает. Достаточно привести в пример сиднейского паука или тайпана, змею, способную умертвить сто человек. И это без учета представителей флоры, среди коих выделяется жалящее дерево, более известное как гимпи-гимпи, содержащее в себе солидную дозу сильнодействующей отравы.

Хотя что мешало Джимбе запастись ядом в Мексике, где ассортимент убийственных животных и растений тоже весьма велик и разнообразен?

— Изведет он нас… как есть изведет! — пророчествовала Вероника, словно Кассандра. — Не затаиться ли нам в подполе?

Но господа идею отвергли, им надоело прятаться по трюмам.

Джимба подходил вразвалку, не таясь. Знал, поганец, что нет у них ничего против его стрелялки.

— Пугает, — предположила Анита. — Хотел бы убить, убил бы.

Ответом ей стала вторая стрела — она вонзилась в дверь, которой Максимов, как щитом, прикрывал себя и женщин.

Громыхнуло — это Вероника свалилась в трюм. Анита подтянула к себе дубинку — метровый обломок сваи. Раз нет возможности сражаться по канонам просвещенного девятнадцатого века, применим то, чем дрались наши предки в каком-нибудь палеолите.

— Что здесь происходит? — взлетел над палубой глас нового капитана.

Рамос, когда Анита рассказала ему о взбунтовавшемся Джимбе, сперва закрепил штурвал, чтобы шхуна не виляла, и только потом проследовал к месту боя.

— Прекрати немедленно! — потребовал он у австралийца. — Не то просидишь у меня под арестом до Маракайбо!

С учетом ситуации угроза почти невыполнимая. Джимба не испугался, разве что шаг замедлил и руку с духовой трубкой опустил. Рамос стоял перед ним открыто, попасть в него отравленным шипом было проще простого, но абориген, похоже, не решался на хладнокровное убийство. Как и предполагала Анита, он задумал что-то другое.

— Ступай на вахту! — приказал ему Рамос.

Он изо всех сил старался вести себя по-капитански — решительно и сурово. Однако до авторитета, каким обладал сеньор Руэда, ему было ох как далеко.

Джимба будто и не расслышал приказа, задолдонил свое:

— Худая шхуна, несет проклятье… До Маракайбо не дойти. Надо остановиться, а то по всей земле будет худо. Так сказал Радужный Змей Вонамби. Я спросил, он ответил. Джимба знает, что делать. Не мешайте!

— Что ты там блеешь? — осерчал Рамос; непослушание единственного подчиненного вывело его из себя. — Ты с нами разделаться задумал? Как с Карлом и всеми, кто был до него?

— Вполне вероятно, — вбросил реплику Максимов, на пару дюймов высунувшись из-за двери (несолидно было прятаться, когда Рамос встречал опасность с открытым, как говорится, забралом). — Мало ли что ему боги напели. Очистить планету от скверны, снять проклятие. Вот он и возомнил себя всемирным санитаром…

— …и настолько проникся своей миссией, что постиг основы электротехники, химии и запасся ядами, — закончила Анита не без язвительности.

— А что? Он же не вчера с пальмы слез. По всему видать, повращался в обществе. Нахватался знаний каких-никаких.

Пока они переговаривались, Джимба подошел к Рамосу вплотную. Тот сохранял выдержку, но давалось ему это с большим трудом: лицо посерело, а руки подергивались от напряжения.

Джимба со степенностью, совершенно не свойственной моменту, раскрыл футляр и губами вытянул из него четыре или пять стрел.

— Отнимите их у него! — прокричала Анита, но опоздала.

Австралиец мгновенно вскинул ко рту духовую трубку и стрелы полетели в Рамоса с промежутками в доли секунды.

Хорошо еще, что тот наделен был отменной реакцией — отскочил в сторону и скрылся за дверью, которую придерживал Максимов.

Теперь уже никто из них не помышлял о героизме. Неизвестно чем смазанные колючки могли вызвать смерть мучительную и страшную.

Алекс вырвал у Аниты дубинку и завертел перед собою, как китайские монахи вертят посох.

— Отступаем к трюму! Держитесь за мной!

Бесславная ретирада состоялась бы, однако Джимба, освободив себе дорогу, пробежал мимо рубки и проследовал прямиком к рулевому колесу. Это до такой степени встревожило Рамоса, что он осмелел и, развернувшись перед отверстым лазом, помчался за мятежником.

— Эй! Куда?

Это