Калимба. Запертые. Эксперимент вышел из-под контроля - Олег Кириченко

через окно. Тома сделала глоток, сдержала отвращение. Она терпеть не могла травяной чай.

– Ммм, с ромашкой, мой любимый! – выдавила из себя она. – Шоколадки, случайно, нет? Я б за шоколадку сейчас что угодно сделала!

Денис просиял:

– Сейчас, не уходи пока. Я мигом!

Денис поспешил к лестнице. Тома чувствовала себя ужасно. Она просунула через окошко руку и нажала на кнопку. Дверь в хранилище открылась. Антон снимал на мобильник вещдоки из коробки с вещами Профессора.

– Надо уходить, – прошипела Тома у него под ухом.

– Еще чуть-чуть.

Антон увидел на дне коробки старый айпад, взял его и несколько папок, сунул в рюкзак.

– С ума сошел?! Верни на место!

Антон положил в рюкзак ноутбук Профессора. Из коридора послышались шаги.

– Что ты за человек такой! Пошли, быстро!

Антон убрал коробку на место. Оглядываясь, они прошли в коридор за колоннами и быстро направились к лестнице.

– Далеко собрались?

Тома вскрикнула. Рядом с бледным Денисом, держащим в руке две шоколадки, стоял Брындин.

– Сюда подошли, – приказал он.

Антон и Тома, как провинившиеся школьники, подошли к Сергею.

– Пожалуйста, Тамара, не стесняемся, объясняем, что вы здесь делаете?

– Серег, слушай, – начал Антон.

– Рот закрыл! Я для тебя старший следователь по особо важным делам капитан Брындин.

Сергей посмотрел на Тому:

– Ты обалдела? Гражданского без допуска к уликам провела.

– Он же свой.

– Он тут уже два года как не свой! Повторяю вопрос, чего вы тут искали?

Тома подперла поясницу руками. Ей предстояло снова соврать, но на этот раз убедительно.

– Антон для клиента эскортницу пробивает. А у нее приводы были по малолетке. Хотел проверить, насколько там все серьезно, ну и…

Тома виновато опустила глаза. Вид беременной женщины, готовой расплакаться, действовал на Сергея безотказно. Тон его смягчился.

– Не ожидал от тебя, Тамара. Валите отсюда оба со своими эскортницами! А ты… еще раз появишься, сядешь на трое суток. Понял меня?

– Понял.

– Спасибо, Сереж, извини…

Тома потащила Антона к лестнице, не глядя на Дениса.

VI

16 дней 3 часа с начала эксперимента

Тома вела машину Антона, он копался в украденных документах.

– Если до этого в отделе не в курсе были, что это ты Профессору помогал, то теперь, когда ты улики дернул, сложат дважды два, Антон. И вот тогда…

– Что сделано, то сделано.

Тома покосилась на Антона. Он рассматривал красный айпад.

– Это что?

– Я его видел у Мещерского. Он не хотел, чтобы я это слышал…

Антон покопался в проводах прикуривателя и подключил айпад к динамикам. Заиграла мелодия из помещения эксперимента, зазвучал мягкий обволакивающий голос Профессора: «Три… восемнадцать… всадник… зеленый… корица… двадцать три… двадцать два…»

– Непонятно.

Антон промотал запись вперед, но по кругу звучал все тот же бессмысленный набор слов.

Тома свернула на заправку. На таком сроке беременности ей приходилось бегать в туалет чуть ли не каждый час.

Посетителей в кафе на заправке было немного. В углу у стойки работал телевизор, усталая официантка принимала заказы.

Тома пулей пронеслась в туалет. Когда она вышла, настроение улучшилось. Тома прикупила детских игрушек, и они с Антоном устроились за столиком у окна. Тома набрала мужа по видеосвязи.

– Лень, я задержусь, Антону надо помочь с кое-какими документами. Ты не дуешься?

– А чего мне дуться? Я же вижу, как у тебя глаз горит. Тебя репой не корми, дай что-нибудь порасследовать.

Тома рассмеялась.

– Томич, только пообещай поесть, пожалуйста. Моему парню витамины нужны!

Слушать трогательную беседу Антону не хотелось, и он вышел покурить.

Закончив разговор, Тома открыла сумку, посмотрела на контейнер с овощами, которые ей собрал в дорогу заботливый муж. К столику наконец подошла официантка. Тома погасила чувство вины и принялась изучать меню забегаловки.

– Мне, пожалуйста молочный коктейль, шаверму, картошку фри, большую, и… а бургеров у вас, случайно, нет? Ладно, а ему, – она указала на пустое место, – бельгийские вафли и кофе на овсяном молоке. Это важно, аллергия на лактозу.

Тома отдала меню официантке и открыла ноутбук Профессора.

Антон вернулся через десять минут и уселся напротив, разминая затекшее плечо.

– Нашла что-нибудь?

Тома повернула к нему ноутбук:

– Нашла. Просмотрела психолого-психиатрические экспертизы Профессора и прогнала пациентов по базе. Зацепилась вот за это: в 2008 году Мещерский признал вменяемым некого С. Г. Прокофьева, ему дали четырнадцать лет.

– За что?

– За каннибализм.

Антон округлил глаза. Официантка принесла заказ, поставила перед Антоном вафли и кофе.

– Кофе на овсяном, не переживай, – Тома откусила от шавермы внушительный кусок.

Антону было приятно, что она помнит такие мелочи. Тома обмакнула картошку фри в молочный коктейль, отправила в рот и застонала от удовольствия.

– Только Лене не говори, мы ведь на ЗОЖе. Вернемся к пациенту, – продолжила Тома с набитым ртом. – Обычно за каннибализм отправляют на принудительное лечение. Прокофьев об этом, думаю, знал и требовал повторную экспертизу, поскольку хотел в больничке отсидеться. Но Мещерский дал показания в суде и настоял на реальном сроке.

– То есть он считает, что виноват Профессор?

Тома кивнула.

– Но самое интересное – в этом году только один пациент Профессора освободился по УДО.

– Прокофьев. Все сходится.

Тома улыбнулась и победно закинула картошку в рот.

По телевизору у барной стойки начался репортаж о сгоревшем доме агронома Бабича. Официантка сделала громче.

– В селе Черепаново Калининградской области произошла перестрелка, в жилом доме прогремел взрыв. По нашим данным, подозреваемый в убийстве семи человек психиатр Виктор Мещерский скрывался здесь от правоохранителей. В настоящий момент ему снова удалось скрыться…

– Они нашли пациента, – выдавил Антон.

– Погоди.

Тома вытерла руки и уткнулась в ноутбук:

– Прокофьев родом из… Вот! Дом, где он родился! Он сейчас едет туда!

– Почему туда?

– Да потому! В СК еще не знают, кто он такой! Иначе его ориентировка была бы уже по всем каналам. А в репортаже ни слова. Понимаешь? И теперь он побежит туда, где будет чувствовать себя в безопасности. Ему нужно залечь на дно и понять, что делать дальше. Давай, надо торопиться.

Тома спешно собирала документы, Антон мягко взял ее за запястье:

– К каннибалу ты не поедешь.

– Не съест же он нас, – подмигнула она в ответ.

Тома отправила в рот сразу несколько картошек и зашагала к выходу.

VII

16 дней 3 часа 20 минут с начала эксперимента

В загородном доме Мещерского шел обыск. Сергей листал пачку медицинских квитанций.

– Хлам, хлам, чек за удаление верхней шестерки… Виктор, черт тебя дери! Дай мне хоть что-нибудь!

Сергей засунул квитанции в коробку и взял пару секунд, чтобы успокоится. После перестрелки в доме агронома он был уверен, что Профессор – не убийца.

– Слушайте все! Мы ищем личные дневники Мещерского, информацию по жертвам, письма, финансовую отчетность! Все, что может вывести на человека, с которым у Мещерского мог быть конфликт!

Пока Сергей раздавал указания, Дима неспешно шел по коридору первого этажа, натягивая перчатки. Подошел вспотевший Скворцов с большой стопкой распечаток в руках.

– Заварзин, мне секретарь из отдела звонила. Просила передать, что тебя папаша твой ищет. В общем, я тебе передал. И на будущее: бери трубку, не до тебя. И так жопа горит.

Дима вздохнул, достал телефон и набрал номер отца.

– Ты зачем в отдел звонишь? В