Пустите тупицу в Америку - Андрей Михайлович Дышев

сказала. Тогда я стал сам наводить ее на веские доказательства.

– А как твой отец отреагирует, если узнает? – И я кивнул в сторону Чемоданова.

– Ты что! – с испугом воскликнула Настя. – Он меня убьет! Ты разве не знаешь моего отца?

– Да, – согласился я. – Аристарх Софронович вряд ли будет в восторге.

Это был слабый крючок для Насти, и я не возлагал на него особых надежд. Наконец, я остановил машину. Мы с Чемодановым стали толкаться на краю тротуара, борясь за право сесть с Настей на заднее сидение. Он наглел неудержимо, и оттолкнул меня совершенно откровенно.

– Чемоданчик! – нежно укорила его Настя. – Ты такой хам!

Он что-то шепнул ей в ответ, и Настя взорвалась громким смехом. Чемоданов все-таки усадил Настю на заднее сидение, плюхнулся с ней рядом и с силой захлопнул дверь. Мне ничего не оставалось, как сесть рядом с водителем.

Вскоре мы остановились у загса. Я ожидал увидеть у подъезда скопление машин с лентами и куклами, празднично одетых людей и порхающих, как снежинки, невест. Но на стоянке царила пустота, и лишь дворник в оранжевой спецовке ковырял лопатой старые сугробы.

– Иди, шафер, договаривайся! – сказал мне Чемоданов. – А мы здесь посидим.

– Паспорта! – сказал я и, не оборачиваясь, протянул руку назад.

С двумя паспортами я зашел в пустой и холодный холл и стал дергать за ручки все двери подряд. Кажется, на сегодня все свадьбы уже отгремели. "Начинается полоса неудач!" – подумал я и уже собрался выйти, как меня окликнул женский голос:

– Вы кого ищете, молодой человек?

Я обернулся и увидел полную даму с высокой пышной прической. Шлепая паспортами по ладони, я приблизился к женщине и сказал:

– Надо срочно зарегистрировать брак этих двух людей.

– Срочно? – усмехнулась женщина, даже не взглянув на паспорта. – А когда подавали заявление?

– Никогда, – ответил я. – Не было заявления.

– Как же я их зарегистрирую? – пожала плечами женщина, хотя на ее лице не было и тени сомнения в том, как это сделать.

– За деньги, – откровенно подсказал я.

Женщина снисходительно усмехнулась, отрицательно покачала головой, но паспорта у меня все же взяла.

– Зайдите, – сказала она, открывая ключом дверь кабинета.

Подойдя к столу, она села, надела очки и стала листать паспорта.

– Куда торопимся? – не поднимая глаз и не дожидаясь ответа спрашивала она. – Кого хотим обмануть? Сейчас срочно зарегистрировать, а завтра срочно развести. Так? В итоге пострадает государство. Простые налогоплательщики. – И без всякого перехода: – Две тысячи долларов!

Я даже не сразу сообразил, к чему относится эта сумма. Женщина повернулась к сейфу, открыла тяжелую скрипучую дверь, вынула оттуда чистый бланк свидетельства о браке и коробочку с печатями.

– Чью фамилию брать будем?

– Чемоданова.

Женщина поджала губы и покачала головой.

– Я бы удавилась от такой фамилии, – призналась она.

И тут я вспомнил, что у меня осталось долларов триста, не больше.

– Одну минутку! – сказал я. – Сейчас принесу.

Я кинулся бегом к машине.

– Раскошеливайся! – сказал я Чемоданову. – Она требует две тысячи. А у меня всего триста.

Чемоданов, продолжая одной рукой обнимать Настю, показал мне кукиш.

– Не наглей, Серёнька! Мы же договорились – все за твой счет!

– У меня сейчас нет таких денег! – крикнул я. – Дай мне взаймы, я завтра верну!

– Нет, – наотрез отказался Чемоданов. – Вот завтра распишемся. Я на твои уловки не пойду.

Я сплюнул и бегом вернулся в загс. По моим глазам женщина поняла, что торжественный акт отменяется. Она брезгливо швырнула паспорта на край стола и проворчала:

– Только голову морочат…

Не скрывая своего раздражения я сел в машину. Пока мы ехали, на заднем сидении творилось что-то невообразимое. Чемоданов и Настя хихикали, дрались, обнимались, изредка затихая. Я не мог позволить себе обернуться и посмотреть на них, потому как никакой силой волей не смог бы убрать с лица униженное выражение поверженного соперника. Это была страшная пытка, и у меня даже затылок онемел от напряжения. Чем дольше мы ехали, тем я все более отчетливо понимал, что допустил роковую ошибку, выбрав на роль жены Настю. "Может, это к лучшему, что их не расписали, – думал я. – Не поздно найти ей замену. Все равно в свидетельстве будет значиться "Чемоданова". А несоответствие имени можно будет как-нибудь уладить".

Когда мы уже почти подъехали к моему дому, Чемоданов хлопнул водителя по плечу.

– Шеф! Тормозни у вино-водочного! Надо шампанского прихватить!

Я мысленно поклялся, что умру, но не побегу за шампанским. Чемоданов уговаривал меня не долго, вздохнул и открыл дверь.

– Ну, ловкач! – проворчал он, вылезая из машины. – Опять хочет за мой счет поживиться!

Я едва дождался, когда Чемоданов скроется за стеклянной дверью магазина, и немедленно пересел на заднее сидение.

– Настя, – сказал я. – Я не могу понять, что с тобой случилось.

– Ну что ты такой бука? – произнесла она, глядя на меня любвеобильными глазами.

– Ты отвратительно себя ведешь! – повысив голос, сказал я. – Я перестаю тебе верить! Где гарантии, что ты не снюхаешься с ним окончательно?

– Бессовестный, – сказала Настя и покачала головой. – По-моему, я не давала тебе повода так говорить со мной?

– Не давала повода?! – вскричал я. – Да что он только с тобой не делал! Ты ему позволяешь все, тебе это нравится! Он тебе симпатичен!

– Что я ему позволяю? Что? – оправдывалась Настя. – Он наш компаньон. Мы должны доверять друг другу, иначе нам этих денег никогда не заполучить!

– Давай доверять, но должна же быть грань приличия!

– Мне что, нельзя смеяться? – агрессивно воскликнула Настя. – Я должна сидеть с деревянным лицом, как ты? У нас ведь все получается, все идет хорошо. Другой бы на твоем месте залился шампанским, а ты сидишь с кислой физиономией, и копейки считаешь. Пожалел, что Чемоданов заказал мне подвенечное платье. Да я же в этом платье потом с тобой в церковь пойду! Жлоб…

Она сложила на груди руки и демонстративно отвернулась. С меня вмиг сошел весь пыл.