Лариса Соболева - Луна за решеткой

– Наследство получила, – высказал предположение Руслан.

– Откудова? – ухмыльнулась старуха. – У нее из родственников – один сын, проживает он с семьей где-то в средней полосе, слава богу, жив. А больше наследства ей неоткуда было получать. Так это ж не все. Лучше слушай, а не перебивай. Ну, вот. А дальше и говорит Дуська: «Мне сегодня вечером деньги подвезут, а завтра давай сразу с утра поедем, поможешь выбрать машину. Я в долгу не остануся, отблагодарю». Положила она трубку – я по звуку слышала – и давай напевать. Потом слышу – в стакан льется вроде вода. Но не вода то была. Дуська иногда клюкнуть любила грамм сто, у нее в загашнике всегда и коньяк, и вино имелися. Знаешь, добрая становилася, как примет сто грамм. А в тот день добрее Дуськи не было человека.

– Прости, в какой день? Ты, мать, число помнишь?

– Да все помню, у меня память хорошая. Этот разговор недавно случился. А было это… – и лицо сторожихи стало совсем загадочным, – в тот день, когда Дуську придушили. Ее же вечером, да? А по телефону она разговаривала днем. Вот и рассуждай.

– Значит, ее убил тот человек, который знал про деньги. И это тот, с кем она договаривалась купить машину?

Взглянув на сторожиху, Руслан чуть было снова не рассмеялся – до того она была потешной. Смотрела на него, как умная на круглого дурака, еще и головой кивала, мол, кто же вам, майор, доверил работу в органах? Отодвинув от себя чашку, она сложила руки на столе и с видом знатока сказала:

– Очень плохо рассуждаешь. Ладно, говорю последнее. Дуська, когда выпивала, привычку имела сама с собой разговаривать. Ну и говорит: «В руках вы у меня, голубчики, в руках. Захотите прихлопнуть, а вас тут сурприз ждет». Я тихонько заглядываю к ней, а она рассматривает бумажки. И, веришь, лицо у Дуськи при этом такое довольное, аж плывет. Раскраснелася, румянцем щеки горят, а глаза блестят. У нее всегда так глаза блестели, когда ей подарки делали. Ну, меня увидела и сразу те бумажки в самый низ, в ящик кинула, спрашивает: «Чего тебе?» Я ей: «Убраться можно?» А она: «Иди, чисто тут». Да Дуська, если даже ни пылинки не было, заставляла полы мыть. Ну, я и ушла. Понял?

Руслан выдвинул по очереди все ящики, но они были пусты. Во время обыска содержимое ящиков положили на стол, эти бумаги он и просматривал до прихода старухи. Руслан принялся лихорадочно перебирать те, которые не успел посмотреть, а сторожиха, наблюдая за бесплодными поисками таинственных бумаг, бормотала:

– Ищи, милый, ищи. Здеся, кроме вас, никого не было, значит, сурприз тут.

Руслан достал сигарету, сторожиха услужливо пододвинула ему пустую тарелку вместо пепельницы, а он этого даже не заметил. Перебирая бумаги, Руслан думал о рассказе сторожихи и пытался вычислить, что это за сюрприз. Значит, Евдокии Акимовне должны были подвезти деньги. И денег много, раз договаривалась о покупке машины. Хороший рынок подержанных и новых машин в Новороссийске, стало быть, ехать пришлось бы туда или в Сочи, но там автотранспорт дороже. Машину куда-то надо ставить, значит, либо собиралась купить гараж, либо снять, а на это тоже нужны бабки, так сказать, свободные. Не гусями же из морозильной камеры она собиралась расплачиваться! Так за какую услугу она должна была получить деньги? И сколько?

– А о сумме, которую должна была получить, Дуська по телефону ничего не говорила? – наконец спросил он.

– Про сумму? Не-а. Сказала только, сколько должна стоить машина.

– Поторопилась Евдокия Акимовна с планами, – вздохнул он, переворачивая последний лист на столе. – Где же сюрприз?

– Уж не знаю, – вторила сторожиха с сожалением. – Ты телевизор смотришь? Сразу видно, что нет. А там часто документом машут. Все чего-то документов боятся. Я так думаю, Дуська написала чего-то, раз говорила про сурприз. А кому говорила? Бумажкам!

Рука Руслана потянулась к карману рубашки. Он достал копию договора, пролистнул – ничего. Что же заготовила Евдокия тем, кто пришил ее?

– Чайку подлить? – вывела его из задумчивости сторожиха.

– Спасибо, мать, не надо. Хочешь, я тебя устрою к нам? Не только шваброй будешь орудовать, но и помогать нам преступления расследовать.

– Э-эх! – обиделась она. – У вас как старая, так дура, да?

– Не сердись, мать, я не хотел тебя обидеть.

– А чего предлагаешь свои преступления? Будто допустят меня к ним!

– Прости. Сегодня ты дала мне еще одну ниточку, а соображения у меня не хватает, чтоб найти сюрприз. Бестолковый я, а ты молодец.

– Найдешь Дуськин сурприз, – утешила она. – Ты отдохни, оно на свежую голову лучше думается. Поспи.

Она собрала со стола, забрала чайник и ушла.

Руслан поспал и проспал, около двенадцати дня умчался на работу. Экспертиза чуть не убила: подпись Евдокии Акимовны и печать подлинные! А копия? И вообще, странно: копия покоилась в кабинете, а настоящий договор дома… Руслан приказал Грише сравнить копию и договор, так как сам разницы в них не увидел.

– Учти, – предупредил, – сравнивай каждое слово, запятую с запятой, тире с тире и так далее, все точки посчитай. Под линеечку смотри, чтоб не пропустить строчку.

Сам же позвонил в дорожно-транспортную инспекцию. Номер «канарейки», который сообщил Афганец, не зарегистрирован, он вообще не существует. Собственно, другого варианта Руслан не ждал, но проверить был обязан. Позвонил в ДК, спросил у бухгалтера, где печать. Печать не нашли, Евдокия держала ее у себя в ящике стола, но там ее нет. Через час Гриша выдал:

– Есть, Руслан. Разница есть. – Он положил последние страницы договора и копии перед Русланом на стол. – Обрати внимание на данные. В копии паспортные данные одни, а в подлиннике другие. Совпадают только имена с отчествами, фамилии разные, и стоят фамилии ниже имен с отчествами. И адреса разные. Но это еще не все. В копии знаешь, сколько лет Берте? Я посчитал. Восемьдесят три! А Якову шестьдесят девять! В подлиннике соответственно возраст получается сорок и сорок пять.

– Уф! – шумно выдохнул Руслан. – Выходит, копия сделана с другого договора. И здесь мы видим, что глубокие пенсионеры занимаются опасным бизнесом?

– Шутишь? Берта уже одной ногой в могиле стоит, – принял всерьез слова Руслана Гриша. – Да и дед Яков не способен плясать.

– Вот именно, – подтвердил тот, вставая.

– Куда ты?

– К Берте Станиславовне и Якову Олеговичу, которые значатся в копии. Хочу познакомиться и спросить, как им удается муштровать танцоров в таком почтенном возрасте. Думаю, это и есть Дуськин сюрприз.

– Мне с тобой? – с явным нежеланием спросил Гриша.

– Нет. Предупреди все посты на въездах в город, пусть задерживают желтые такси, если такие будут. Даже транзитные. Сам поезжай, а не по телефону договаривайся. И отвези фоторобот краснорожего. У них должен быть, но, как я вижу, не всегда гаишники внимательны.

Вскоре он мчался в Краснодар.

8

Наступило утро. Переводчика не было, а задержанных заставляли подписать некий документ на турецком языке, не удосужившись объяснить, что там написано. Молодые люди, измученные ночью, проведенной в полицейском участке, согласились подписать все, что угодно, лишь бы закончился этот кошмар. Их отговаривал Сева:

– Не делайте этого, вы же не знаете, что там написано.

– Какой ты умный! – разозлился Эдик. – Посмотри, они скоро метелить нас начнут.

Действительно, полицейские злились, а оттого, что ребята не понимали их, кричали до хрипоты, видимо, угрожали.

– Они не имеют права нас заставлять подписывать непонятный текст. Подумайте, вдруг мы в этом документе сознаемся в убийстве? Господин полицейский, – обратился Сева по-английски к самому старшему, – нам нужен переводчик.

Тот развел руками и покачал головой: не понимаю. Второй показал на подписи девушек. Тогда Сева попросил телефон. Двое полицейских посовещались и подвели его к аппарату. Значит, просьбу предоставить переводчика полицейские не поняли, а просьбу позвонить – поняли. Он набрал номер Лолы – она не ответила. Он позвонил и в отель Диане, там телефон тоже молчал. Сева принялся объяснять, как мог, что они туристы, зашли в казино развлечься, его слова может подтвердить знакомая, гражданка Турции, только ее сейчас нет дома. Опять не понимали. Внезапно Сева дернулся, как от тока:

– Мустафа! – крикнул полицейский в коридор. Вошел средних лет человек, ему что-то сказал полицейский, тот ушел.

Мустафа – еще одна загадка Розы. Мустафа вернулся не скоро и вместе с мужчиной в штатском.

– Я знаю русский язык, – сказал штатский. – Проблем?

– Нас просят подписать неизвестный текст, переведите, пожалуйста, – вежливо попросил его Сева. Тот углубился в чтение, а Всеволод, напрягая память и вспоминая английские слова, обратился к полицейскому с таким знакомым именем: – Господин Мустафа, вы знаете Розу? Эта девушка жила в Анкаре… она из России…

Пришлось повторить еще раз, но по-русски, так как Мустафа не понял, о чем его спросил юноша. Переводчик перевел, полицейский покачал головой: