Египтянин - Лейтон Грин

энергию от пальцев ног вдоль позвоночника в живот, – двадцать один вдох. Благодаря успокаивающему ритуалу голова стала пустой и легкой. Он пошарил взглядом по собственному телу, выискивая недостатки. Внутренне Аль-Мири лучился улыбкой одинокого и довольного человека. Он погладил золотой медальон, потянулся за халатом и вышел в соседнюю комнату, побольше, где ждал Номти.

– Завтра я возвращаюсь, – сказал Аль-Мири по-арабски. – Меня не было слишком долго. В мое отсутствие ученые не так усердны. Ну и другие причины, как ты знаешь, есть.

Номти сложил на груди мощные ручищи.

– А я еду?

– Пока нет. Найди пропажу и верни ее. Или удостоверься, что она уничтожена.

Горбун пророкотал:

– Вор исчез.

– Он распробовал вкус того, что похитил. Он вернется. И журналистка тоже.

– Как мне с ней поступить?

– Сам знаешь. Она захочет доказательств, но не должна их найти.

– А человек, которого ты нанял? Тот, который нас прервал.

– Ему заплатили, – сказал Аль-Мири, – и его можно не бояться.

– Другой вор, посланник, умен.

– Умен, но одинок. А нас много.

Взгляд Номти метнулся к соседней комнате – пустой спальне, где застыл в тишине саркофаг.

– Со мной, – велел Аль-Мири. – Приготовь все.

Горбун удовлетворенно кивнул.

– Ты, как всегда, хорошо справился, – похвалил хозяин.

Глаза Номти засияли, и он поклонился до пола.

* * *

Грей и Вероника обменялись взглядами; так переглядываются люди, когда слышат нечто слишком чудесное, чтобы быть правдой, но при этом доверяют источнику.

– И до вчерашней ночи, – тихо промолвил Стефан, – у меня была целая лаборатория для проведения исследований, чтобы доказать мою правоту. Прошла всего неделя! Поймите, я не могу сказать наверняка, как эта жидкость будет влиять на людей, если ее применять в течение долгого времени. Но потенциал у нее мощнейший.

– Ну а плохая новость? – спросил Грей.

Болгарин крепко сжал челюсти.

– Она заключатся в том, что мы, – голос у него дрогнул, Димитров отвел взгляд, – потерпели полное поражение, пытаясь воспроизвести ее. Работали сутками напролет, но до сих пор ничуть не ближе к получению теломеразы, чем были раньше.

– Так откуда взялась эта пробирка, мать ее за ногу? – буркнул Грей.

– Да, – Стефан произнес это слово на родном языке, – в том-то и вопрос. Кто-то создал образец. Не знаю кто и как, богом клянусь. Но знаю, что эта жидкость, – он сложил ладони, а глаза, казалось, вот-вот выскочат из черепа, – если удастся произвести ее в больших количествах, способна совершенно изменить жизнь. Сомневаюсь, что другие ученые смогли бы ее воссоздать. Возможно, тем, кто ее изготовил, просто повезло; не знаю. Не могу вообразить никакой другой причины, по которой о препарате нигде не объявлялось и почему пробирку отослали мне, пусть даже тайно.

– О чем это вы? – удивился Грей. – Вы ведь не могли не спросить об этом у Дориана.

– Источник Дориана попросил о полной конфиденциальности.

– Потому что пробирка украдена, – кивнул Доминик.

– Может, источник продал ее мне ради собственной выгоды, но я считаю, что это крик о помощи. Мы ведь знаем, что за нами охотятся.

Грей долгим взглядом посмотрел на Стефана.

– Думаю, в данный момент это не имеет значения. Пожалуй, пора мне поделиться своей частью истории. Она добавит деталей в наш пазл.

– А как же конфиденциальность твоего клиента? – удивилась Вероника. – Я, конечно, не возражаю…

– По-моему, если клиент пытается нас прикончить, его конфиденциальностью смело можно пренебречь.

Брови Вероники поползли вверх.

– За несколько дней до нашего знакомства в гостиничном номере Манхэттена у меня была встреча с одним бизнесменом. Он нанял меня вернуть некую пробирку.

Стефан никак это не прокомментировал, но Грей увидел, как сжались у него челюсти.

– Оказалось, он тот еще фрукт, – продолжил Доминик. – На нашу встречу он явился в зеленой мантии. Мне довелось повидать немало арабских бизнесменов в халатах, но в мантиях – никогда. Он сказал, что его зовут Аль-Мири. Его фирма базируется в Каире и называется «Новые клеточные технологии». – Грей посмотрел, не промелькнет ли на лицах собеседников узнавание, но не дождался реакции. – А еще заявил, что в украденном у него веществе содержится фермент теломеразы. Кстати, Аль-Мири носит золотой медальон, на котором такое же изображение, как на пробирке. И как на татуировках у тех, кто напал на ваш дом, Стефан.

Болгарин смотрел теперь на Грея с тем же жадным вниманием, с которым Вероника недавно взирала на него самого.

– Ваш клиент до сих пор в Нью-Йорке?

– Я три дня пытался до него дозвониться, но безрезультатно. Позвонил в отель, но там мне не дали никакой информации. Однако, – тут Грей с иронией усмехнулся, – на мой счет поступил сегодня остаток гонорара. Знаете, о чем это говорит? Клиент считает, что моя работа закончена, хотя он не знал, что вчера вечером я был у вас в гостях. То есть кто-то следил за мной, или за вами, или за нами обоими, поскольку у меня не было возможности сообщить Аль-Мири про лабораторию.

– И что теперь? – спросила Вероника.

– А теперь мы с тобой как можно скорее двинем в аэропорт, – сказал Грей. – Люди Аль-Мири забрали то, за чем пришли. Может, они задержатся, чтобы зачистить периметр, а может, нет. Я бы предположил, что они вернутся обратно в Египет, но рисковать не собираюсь.

– А как насчет истории, которую ты только что узнал? – поинтересовалась Вероника. – Ты ведь слышал Стефана. Понимаешь, насколько это важно?

– Я слышал вот что: некая компания явилась сюда и забрала свою похищенную собственность. Или, может быть, эта компания сама украла пробирку и некоторое время держала у себя, пометив своим логотипом, а потом пробирку снова свистнули и переправили Стефану. Я не знаю. Зато знаю, что убиты по меньшей мере четыре человека и мы должны поставить об этом в известность власти Болгарии и США. А уж они смогут передать информацию в Интерпол и в Египет.

– И всё? Куда подевалось чувство справедливости Доминика Грея?

– Ты правда хочешь, чтобы я отыскал этих типов и зарезал во сне, Вероника, или тебе нужна статья? Если бы они были поблизости, это одно дело, но их ведь нет.

– Откуда ты знаешь? – спросила журналистка.

– Преступники не станут медлить. Им незачем тут ошиваться. – Грей повернулся к Стефану: – Разве что часть этой вашей жижи еще осталась.

– Я бы только обрадовался. Но они всё забрали и уничтожили наши исследования.

Грей выставил руки ладонями вперед.

– История очень захватывающая, но, по-моему, она окончена. Предлагаю сегодня не высовываться, убедиться, что преступники не поджидают нас прямо за углом, а потом ехать прямиком в Софию.

– А как насчет того, что сказал тот бандит в доме Стефана? – спросила Вероника. – Я все слышала.

– Предсмертное краснобайство, – отмахнулся Грей. –