Близнецы из Пиолана - Сандрин Детомб

себя на его место. Какой отец признается в том, что подозревает своих детей в инцесте? Не я, во всяком случае!

– Даже если это помогло бы найти твоего сына?

– А чем это может помочь? – резко спросил Жан. – Что нового нам это даст, кроме ощущения, что мы извалялись в грязи?

Фабрегас уже собирался сказать, что чем больше знаешь о жертве, тем легче понять мотивы преступника – сам Жан ему это и объяснял, когда был его начальником, – но передумал и промолчал. Поскольку никто не мог подтвердить эти обвинения, не имело смысла настаивать.

– Ты понимаешь, что мне придется снова допросить Виктора? – вместо этого спросил он.

– Понимаю…

– В твоем присутствии или нет – решать тебе.

Казалось, Жан взвешивает все «за» и «против» такого предложения. Хотел ли он в самом деле все узнать? Тридцать лет он потратил на поиски близнецов – и вот теперь нескольких слов его старого школьного друга может оказаться достаточно, чтобы пересмотреть все с самого начала…

– Если я и буду присутствовать, то не затем, чтобы помочь тебе. Я не собираюсь добавлять этому человеку страданий – после всего, что он уже перенес…

– Я этого от тебя и не требую, Жан.

Вопрос был решен, и они договорились зайти к Виктору ближе к полудню – в это время он наверняка будет дома. Фабрегас даже на минуту не подумал о том, стоит ли везти его в жандармский участок или являться к нему на виноградники и там допрашивать в присутствии наемных работников. Нет, этот человек заслуживал того, чтобы разговор, возможно, очень тяжелый, состоялся у него дома, где ему будет легче выдержать новый удар.

Официант не спешил принести счет, и Фабрегас воспользовался этим, чтобы расспросить Жана о Пьере Бозоне.

– В твоем списке подозреваемых был школьный учитель близнецов. Наверняка ты его подолгу расспрашивал?

– Подолгу, и не раз.

– И он никогда не говорил ничего плохого о близнецах?

– Никогда! Ты думаешь, я бы не обратил внимания? Строго между нами: если это сделал он, меня бы это не удивило. Он выглядел, пожалуй, самым подозрительным из всех.

Фабрегас попытался мысленно реконструировать эту ситуацию. Итак, школьного учителя подозревают в том, что он похитил и убил двоих детей. Он хорошо их знал, поскольку видел каждый день в своем классе. Вся Франция оплакивает Солен и сравнивает ее с ангелом. И вот в такой ситуации этот человек описывает близнецов как двух малолетних извращенцев, любителей жестоких проделок. Разумеется, это вызвало бы подозрение у кого угодно, поскольку выглядело бы как самооправдание преступника.

– А его жену ты допрашивал?

– Только ради того, чтобы она подтвердила алиби мужа. Других причин ее допрашивать у меня не было.

– Жан, я спрашиваю не затем, чтобы тебя в чем-то упрекнуть, – Фабрегас говорил совершенно искренне. – Я только хочу выяснить, остались ли у нас непроверенные следы. Чем дальше, тем больше я убеждаюсь, что похищение Зелии и Габриэля связано с событиями тридцатилетней давности. Это лишь подтверждает, что их жизнь в опасности и что я должен сделать все, чтобы их найти. Для этого мне нужно во что бы то ни стало понять, что на самом деле произошло с близнецами. Я совсем не уверен, что смогу добиться успеха там, где ты потерпел неудачу. Просто сейчас в моем распоряжении больше средств, чем тогда было у тебя. К тому же у меня есть свидетель, сообщивший ценную информацию о прошлых событиях, во время которых он был еще ребенком. Наконец, у меня есть ты – человек, с чьей помощью я могу выйти на нужный след.

Жан пристально смотрел на своего бывшего лейтенанта. Фабрегасу показалось, что он заметил в его глазах благодарность. Чтобы скрыть смущение, он углубился в счет. Двое мужчин все еще предпочитали не афишировать дружеских проявлений, и что до Фабрегаса, он не хотел бы, чтобы это изменилось. Должно быть, Жан подумал о том же, потому что спросил, когда они уже расплатились и собирались уходить:

– У тебя еще есть время? Вдова Бозон сейчас наверняка у себя на кухне, готовит капустную запеканку. Что если навестить ее перед тем, как идти к Виктору?

43

Мадам Бозон встретила их в повязанном поверх платья фартуке – она и в самом деле что-то стряпала. Жан и Фабрегас обменялись заговорщической улыбкой. Вдова обрадовалась гостям и тут же пригласила их в свое, как она выразилась, «логово».

– Я как раз пекла печенье! Еще немного – и оно будет готово!

Жан немедленно уселся за кухонный стол и положил руки на свеженакрахмаленную скатерть, словно ему не терпелось попробовать угощение. Он понимал, что жандармская форма Фабрегаса может придать разговору слишком официальный тон, и решил в противовес этому играть роль соседа-пенсионера, который просто зашел поболтать.

– Пахнет очень вкусно, мадам Бозон!

– О, не называйте меня «мадам», мы же с вами почти ровесники! Для вас я просто Сюзанна!

– Хорошо, Сюзанна! – с улыбкой ответил бывший жандарм, благоразумно не напоминая о том, что он младше вдовы на десяток с лишним лет. – Это печенье для Виктора?

– Скажете тоже! Виктор такое не ест, его любимое блюдо – капустная запеканка! Нет, это для школьного праздника, который будет завтра в «Ла Рока». Они ежегодно устраивают ярмарку и всякие развлечения.

– Праздника? – переспросил в свою очередь Фабрегас, садясь за стол.

– О, я знаю, о чем вы подумали! После этих жутких историй с пропавшими детьми… действительно, не самая лучшая идея. Я с вами полностью согласна! Но так распорядился директор. Он всегда казался мне странным типом.

– Но вы все же испекли печенье, – улыбнулся Жан.

– Ну а что вы хотите? Я ведь делаю это каждый год, уже сорок лет подряд! Хотя дети уже давно не заходят в гости…

Фабрегас вопросительно взглянул на Жана, который в ответ лишь пожал плечами: он тоже не вполне понял, о каких детях говорит вдова Бозон.

– Вы имеете в виду – ваши дети? – напрямую спросил ее капитан.

– О нет! У нас с Пьером не было детей. Он всегда говорил, что их и так вокруг него слишком много. И вот теперь он умер, а я сижу дома одна…

– Тогда о каких детях вы говорили?

– Об учениках Пьера, конечно! О школьниках. Раньше, когда Пьер был жив, они часто приходили к нам после занятий, играли здесь, делали уроки.

Как выяснилось, Пьер Бозон не ограничивался тем, чтобы учить детей в школе. И он, и его жена много занимались ими во внеучебное время – начиная от дополнительных занятий и заканчивая организацией