Скелет - Кэти Райх

class="p">— Как действуют эти банды?

— Ничего сложного. Контакт устанавливается браконьером через сарафанное радио или телефонный звонок покупателю. Покупатель встречает браконьера на парковке, возможно, в изолированном месте, и сделка совершается. Браконьер получает тридцать пять, может быть, пятьдесят баксов за каждый пузырь, посредник получает от семидесяти пяти до ста. Уличная стоимость взлетает в Азии.

— Откуда желчные пузыри покидают страну?

— Много трафика идет через Мэн, так как это один из немногих штатов, где законно продавать желчные пузыри черного медведя в Азию. Но, опять же, продавать части медведя, убитого в Северной Каролине, незаконно в любом штате. В последнее время Атланта стала большими воротами.

— Как сохраняют желчные пузыри?

— Браконьер замораживает их целыми как можно скорее после извлечения из медведя.

— И что потом?

— Он передает их своему азиатскому контакту. Поскольку свежесть определяет стоимость, большинство пузырей сушат в городе назначения. Но не всегда. Некоторые азиатские контакты делают сушку в Соединенных Штатах, чтобы иметь возможность перевозить большие объемы. Желчный пузырь размером примерно с человеческий кулак и весит меньше фунта. Сушка уменьшает его до трети этого размера.

— Как это делается?

— Ничего высокотехнологичного. Пузырь завязывают монофиламентной леской и подвешивают над слабым огнём. Медленная сушка важна. Если пузырь высушить слишком быстро, желчь испортится.

— Как их вывозят контрабандой?

— Опять же, ничего умопомрачительного. Большинство перевозится в ручной клади. Если желчные пузыри замечают на сканере безопасности, перевозчик утверждает, что везет сушеные фрукты своей маме. Некоторые перемалывают пузыри и кладут их в виски.

— Менее рискованно, чем контрабанда наркотиков, — сказала я.

— И очень прибыльно. Один сохраненный пузырь обычно приносит около пяти тысяч долларов в Корее, но призовые пузыри продавались за целых десять тысяч. Мы говорим о зеленых американских банкнотах.

Я была ошеломлена.

— Вы слышали о CITES? — спросил Замзов.

— Конвенция о международной торговле видами, находящимися под угрозой исчезновения. — Это было второе упоминание за столько же дней.

— Медвежьи желчные пузыри классифицированы по Приложению II.

— В Азии есть медведи. Зачем ехать аж в Северную Америку за желчью?

— Все пять азиатских видов медведей: солнечный, губач, азиатский черный, бурый и большая панда — находятся под угрозой. Считается, что в дикой природе в Азии осталось всего пятьдесят тысяч медведей, от Индии до Китая и вплоть до Юго-Восточной Азии.

— Из-за спроса на желчь.

— За исключением большой панды, медведи — единственные млекопитающие, которые производят значительное количество урсодезоксихолевой кислоты, или UCDA.

— Это то, за что люди платят тысячи долларов?

— Именно. — Замзов презрительно фыркнул. — По меньшей мере двадцать восемь различных видов упакованных лекарств, заявленных как содержащие медвежью желчь, легально доступны в Китае. Сингапур запретил продажу продуктов, извлеченных из медведей, но магазины по-прежнему продают таблетки, порошок, кристаллы, мази с медвежьей желчью и целые сушеные пузыри. Дерьмо вроде вина, шампуня и мыла с медвежьей желчью попадает на рынок каждый день. Вы можете найти их в Чайнатаунах по всей территории Соединенных Штатов.

Отвращение сжало мой желудок.

— Разве медведей нельзя разводить внутри страны?

— Китай начал медвежье фермерство в восьмидесятых. Это почти хуже. Животных заталкивают в крошечные клетки и доят через отверстия, прорезанные в их брюшной полости. Им могут стачивать зубы и когти. Иногда им даже отрубают лапы. Как только животные перестают производить желчь, их убивают ради желчных пузырей.

— Разве UCDA нельзя производить синтетически?

— Да. И существует множество ботанических альтернатив.

— Но люди хотят настоящее.

— Вы угадали. Популярное мнение состоит в том, что искусственный UCDA не так эффективен, как естественная форма. Что является чушью. Количество природного UCDA в медвежьем желчном пузыре может варьироваться от нуля до тридцати трех процентов, что едва ли является надежным источником лекарства.

— Давние культурные убеждения умирают тяжело.

— Фраза, достойная антрополога. Кстати, почему вы интересуетесь ара Спикса и черными медведями?

Я перебрала события прошедшей недели. Чем поделиться? Что утаить?

Тамела Бэнкс и Дэррил Тайри?

Возможно, не связано. Конфиденциально.

Рики Дон Дортон и крушение «Сессны»?

То же самое.

Вчерашние киберугрозы?

Вероятно, не имеют отношения.

Я рассказала Замзову о находках на ферме Фута, исключив только часть о лицензии Тамелы Бэнкс. Я также рассказала ему о скелете из округа Ланкастер.

Полные тридцать секунд я не слышала ничего.

— Вы еще здесь? — спросила я, думая, что нас разъединили.

— Я здесь.

Я услышала, как он сглотнул.

— Вы в офисе судмедэксперта?

— Да.

— Вы будете работать некоторое время?

— Да. — К чему, чёрт возьми, он клонит?

— Я буду у вас через три часа.

ЗАМЗОВ ПРИЕХАЛ СРАЗУ ПОСЛЕ ПОЛУДНЯ. ЭТО БЫЛ КРУПНЫЙ МУЖЧИНА, лет сорока, с густыми, щетинистыми волосами, очень коротко подстриженными. Его кожа была бледной, глаза того же рыжевато-коричневого цвета, что и волосы с веснушками, что придавало ему бледный, монохромный вид, как у человека, который родился и прожил всю свою жизнь в пещере.

Сев в кресло напротив моего стола, Замзов сразу перешел к делу.

— Возможно, это ничего не значит, но я всё равно собирался проезжать мимо по пути в Pee Dee Wildlife Refuge в округе Энсон этим утром, поэтому я подумал, что заеду в Шарлотт и изложу вам это лично.

Я ничего не сказала, совершенно не понимая, что могло быть настолько важным, что Замзов счёл необходимым встретиться лицом к лицу.

— Пять лет назад двое агентов FWS исчезли. Один работал из моего офиса, другой был в Северной Каролине во временной командировке.

— Расскажите мне о них. — Я почувствовала, как по моему позвоночнику пробежала дрожь возбуждения.

Замзов вытащил фотографию из кармана рубашки и положил ее на мой стол. На ней молодой человек опирался на каменный мост. Его руки были скрещены, и он улыбался. На его рубашке я видела такой же значок и нашивку на плече, как у Замзова.

Я перевернула снимок. С обратной стороны было написано от руки: Brian Aiker, Raleigh, 9/27/1998.

— Агента звали Брайан Айкер, — сказал Замзов.

— Возраст? — спросила я.

— Тридцать два. Айкер проработал у нас три года, когда пропал. Хороший парень.

— Рост?

— Высокий парень. Я бы сказал, шесть футов один или два дюйма (185-188 см).

— Он был белый, — сказала я, переворачивая фотографию обратно.

— Да.

— А приезжий агент?

— Шарлотта Грант Кобб. Странная штучка, но хороший офицер. Кобб проработала в службе