Гарри Кемельман - В понедельник рабби сбежал

Пока они ждали официанта, Дэн обращался в основном к ней, показывая на знакомых ему посетителей.

— Вон тот производит покрышки и собирается строить здесь большую новую фабрику. Мы с ним разговаривали на днях в холле.

Он помахал в ответ рукой, когда тот кивнул.

— А вон та женщина, что у стойки, была президентом «Хадассы» два — нет, три года назад.

Он поймал ее взгляд и улыбнулся.

— О, вы знаете, кто это зашел? Это министр финансов. Я брал у него интервью в прошлом году. Интересно, вспомнит ли он меня.

Министр, похоже, вспомнил и широкими шагами направился прямо к ним.

— Гитель! Сто лет тебя не видел. Что ты делаешь в Иерусалиме?

— Привет, Боаз. Как Лия? А девочки? Я тут на конференции.

Она представила его остальным.

— Ури все еще в армии?

— Все еще.

— Откуда ты его знаешь, Гитель? — спросила Мириам, когда он ушел.

— Боаза? — Она пожала плечами, словно желая показать, что его высокое положение для нее не бог весть что. — В Хагане мы были в одном отряде. — И все же она была явно довольна ситуацией.

— Я собирался представить вас, — сказал Стедман, усмехнувшись, — а он даже не вспомнил меня.

— Боаз? Ему сейчас есть о чем помнить.

— Пожалуй. Он спрашивал про вашего сына? Он в армии? Профессионал и собирается делать карьеру?

— Кто их знает, эту молодежь? У них планы меняются каждую неделю. Несколько недель назад, когда я видела его последний раз, он собирался уходить. У него есть девушка, думаю, теперь за него планирует она.

— Когда мы встретимся с ним? — спросила Мириам. — Двоюродный брат, мы здесь почти три месяца…

— У него не каждую неделю отпуск. И подозреваю, что я знаю не обо всех. Он встречается с этой девушкой. Она живет в Иерусалиме, и он написал, что на следующей неделе приедет не в Тель-Авив, а сюда. Ну, что скажете? Отказаться от родной матери ради встречи с девушкой!

— Послушай, если он приедет сюда, напиши ему, чтобы он заглянул к нам хотя бы на пару часов. Скажи, чтобы взял с собой девушку. И ты приезжай из Тель-Авива на шабат. Напиши, чтобы он приходил на обед — вместе с девушкой. А вы, Дэн, сможете прийти?

— Не думаю, Мириам. Очень возможно, что мы с Роем к этому времени уедем, а если и нет, то будем готовиться к отъезду.

— О, да, вы собирались рассказать об этом.

— Рассказывать особо-то и не о чем. Мой друг из посольства уладил дела Роя, и я решил, что при этих обстоятельствах будет лучше, если я поеду вместе с ним. Весь необходимый материал я собрал, а редактировать и писать с таким же успехом могу и в Штатах.

Раздали меню, и официант, рано облысевший молодой человек, был снисходительно услужлив: «Возьмите паштет — я гарантирую, что вы никогда не пробовали подобной печенки, мадам». Паштет был хорош. «Поверьте мне, возьмите бифштекс». А когда Дэн выбрал рыбу, он только пожал плечами, словно говоря — есть же люди, которые никому не верят.

В перерывах между блюдами он вертелся вокруг, наполняя бокалы, поднося Дэну огонь, когда тот брал в рот сигарету, поднимая салфетку Гитель, соскользнувшую с колен. Шел приятный непринужденный разговор, Гитель рассказывала о прошлом, а Дэн вставлял воспоминания о своих предыдущих приездах.

Когда официант подал кофе, к их столику подошел метрдотель.

— Мистер Стедман? Вас просят к телефону. Сюда, пожалуйста.

— Это может быть Рой. Извините меня.

— Он очень симпатичный, — вслед ему сказала Гитель.

Дэн отсутствовал недолго, а когда вернулся, был явно не в себе.

— Это Рой? — спросила Мириам.

— Нет, не Рой. Очень прошу извинить меня, я должен немедленно ехать в Тель-Авив, но, пожалуйста, не уходите. Заканчивайте обед без меня, пожалуйста. — Он неуверенно обвел их взглядом, видя замешательство и тревогу.

— Роя взяли при попытке пересечь границу, — выдавил он и быстро ушел.

Глава XLV

— Пижама идет тебе больше, чем костюм, — невесело сказал Дэн. И правда, в отличие от льняного пиджака пижама была хотя бы выглажена.

Донахью улыбнулся.

— Она из новой ткани, которую не надо гладить. После стирки вешаешь на плечики, и она будто только что из фирменной упаковки. Дочь подарила, когда я последний раз был в Штатах. Выпьешь?

Стедман покачал головой. Он молча сидел на стуле — сгорбившись, опираясь на бедра сложенными руками, уставившись в пол.

— Извини, что поднял тебя с постели, — неловко сказал он.

— Я не спал, просто читал. Почему ты сразу не сказал, что едешь?

— Я не собирался, думал, что не смогу. Я пригласил гостей на обед в «Гриль». Очень симпатичные люди — я не представлял себе, как их бросить. Приятный вечер, хороший обед, интересная беседа — а когда вернулся к столу, это меня и добило. Сидеть и мило беседовать, когда Рой… там? Я извинился и взял такси. Я просто не сообразил позвонить и предупредить.

— Все нормально. Но ты знаешь, что я ничего не могу сделать. Ситуация изменилась.

Стедман поднял глаза.

— В чем она изменилась? — Он, конечно, знал, но хотел услышать.

— Брось, Дэн. До сих пор у них ничего на него не было. Он дружил с арабом. Ну и что? Многие дружат, израильтяне тоже. Он был недалеко от места взрыва — даже в самом месте — но у него было правдоподобное объяснение. Ничего официального полиция не предпринимала.

— Они забрали у него паспорт.

— Нет, не забрали. Ты знаешь, что это так, я знаю, и они знают, что это так, но официально они просто затеряли его и не отправили вовремя.

— Да уж…

— Но теперь его взяли при попытке пересечь границу. В любой стране это всегда преступление. Но в воюющей стране это может быть серьезным преступлением. А если это переход на вражескую территорию, оно может быть чертовски серьезным.

— Но он не знал, что пересекает границу, — закричал Стедман.

— Я сказал, что это он так говорит, — поправил Донахью. — По его словам этот Абдул пригласил его в гости к дяде — на какое-то там грандиозное веселье, которое продлится несколько дней. Они поехали на север, где, якобы, живет этот самый дядя. И когда почти добрались до места, бросили машину, чтобы срезать путь. Рой не совсем понял, почему именно они ее бросили — то ли поломалась, то ли Абдул заехал в канаву. Видишь ли, история немного неубедительна, Дэн, — ты должен это признать. Я хочу сказать, что у твоего малыша нормальные мозги, иначе он не учился бы в университете. Но тут — оставить машину и срезать путь через лес, проехав, черт побери, такое расстояние, — он должен был знать, что они страшно близко к границе.

— Почему он должен был знать? Скорее всего, он никогда там не был раньше. А если за рулем был другой, он мог спать.

— Да, но он чертовски быстро все понял, когда увидел вокруг израильских солдат. — Он вдруг задумался. — Странно, вообще-то — целый отряд именно в этой точке.

— Думаешь, это западня?

— Вполне возможно. Я бы не удивился. Во всяком случае твой мальчик впервые проявил здравый смысл, когда остановился и поднял руки. Араб пытался убежать, и они его подстрелили.

— Убили?

— Нет, только ранили в ногу. Думаю, он им нужен для допроса.

— И конечно, он впутает Роя, — с горечью сказал Стедман.

— Не обязательно. Зачем? Легче ему от этого не станет. А если и попытается, они, скорее всего, проигнорируют. Все это дело выглядит немного странно. Тут попахивает Шин Бет. У меня впечатление, что на самом деле их волнует не переход границы. Это вопрос пограничной службы, которая относится к министерству полиции, но не похоже, что им занимаются они. Дело, кажется, контролирует Иерусалим. Как по мне, на самом деле их интересует возможная связь со взрывом. И если так, для твоего мальчика это станет обвинением в убийстве. Прости, Дэн, но нет смысла приукрашивать ситуацию.

— Да, никакого, — устало сказал Стедман.

— А вот адвоката взять надо.

— Это в последнюю очередь. Даже если адвокат сумеет выиграть дело, ты представляешь, что это будет значить для Роя? Этот араб — герой для его народа, и даже израильтянам в какой-то степени понятны его мотивы. Но американец и еврей! Даже если он выйдет сухим из воды, как жить потом с этим? Я не могу допустить, чтобы он предстал перед судом. Должно быть что-то, что ты можешь сделать!

— Образумься, Дэн. Адвокат сейчас…

Стедман спокойно кивнул.

— Когда плохой вариант превратится в худший, я, конечно, возьму адвоката. Но давай начнем с хорошего — именно для этого я и пришел к тебе.

Донахью налил себе глоток.

— Я ничего не смогу сделать, если это убийство. Не смог бы и сам посол. Нельзя прийти к руководству независимого государства и сказать: да, он убил одного из ваших подданных, но я хочу, чтобы вы его отпустили.

— Ты прав.

— Но тогда…

— Послушай, ты можешь выяснить, кто занимается этим в Иерусалиме?

— Думаю, могу, но что это тебе даст?