Хеннинг Манкелль - Перед заморозками

Линда со злостью топнула по гравию, потом подняла камушек и швырнула в сидевшую неподалеку чайку. Одиннадцатая заповедь, подумала она, самая важная: я не буду такой, как они. За этим проклятым туманом есть другой мир, но они потеряли с ним связь. Мать помрет от того, что не выдержит жизни с этим анемичным бухгалтером. Отец — от того, что так и не понял, что он уже повстречал и потерял самую главную и единственную любовь, и теперь пытается научиться обойтись без нее, и это будет стоить ему жизни. Он так и будет прогуливать своих невидимых собак и покупать несуществующие дома, пока в один прекрасный день не обнаружит, что жизнь прошла. Но что это со мной?

Она поднялась и пошла к машине. Взялась за ручку и вдруг захохотала так, что несколько чаек беспокойно взмыли в воздух. В этом вся я, подумала она. Никто не тащит меня в этот туман, никто не водит меня по лабиринту, никто не хочет, чтобы и я заблудилась. Это, конечно, очень привлекательно — лабиринт в тумане, но меня туда не заманишь. Она поехала в город. Ее все еще душил смех. Остановив машину где-то в Нюхавне, он посмотрела карту города и нашла Недергаде.

Когда она наконец нашла дом, уже смеркалось. Это был обшарпанный район с высокими однообразными домами. Ей стало страшновато — может, теперь лучше не искать этого Тургейра Лангооса и вернуться в другой раз? Но билет за проезд через мост стоит недешево, поэтому она заперла машину, проверила все двери, снова топнула ногой, чтобы придать себе мужества, и пошла к списку у домофона, с трудом разбирая имена жильцов — было уже довольно темно. Вдруг дверь подъезда отворилась и из нее вышел человек со шрамом на лбу. Увидев ее, он вздрогнул. Придержав дверь, она вошла в подъезд. Тут было светло и висела большая доска с именами всех живущих в подъезде. Лангооса среди них не было, и Тургейра тоже. Мимо шла женщина, примерно в ее возрасте, с пакетами мусора. Она улыбалась.

— Прошу прощения, — сказала Линда, — я ищу человека по имени Тургейр Лангоос.

— А он что, здесь живет?

— Мне дали этот адрес.

— Как его зовут? Тургейр Лангоос? Он что, датчанин?

— Норвежец.

Она отрицательно покачала головой. Линде показалось, что она и в самом деле хочет ей помочь.

— По-моему, здесь никого из Норвегии нет. Несколько шведов, кое-кто из других стран. Но норвежцев нет.

В подъезд вошел мужчина. Она остановила его и спросила, не знает ли он Тургейра Лангооса. Он покачал головой. На нем был свитер с капюшоном. Лица Линде разглядеть не удалось.

— К сожалению, ничем не могу помочь. Можно попробовать спросить фру Андерсен со второго этажа. Она из тех, кто все про всех знает.

Линда поблагодарила и начала подниматься по лестнице. Шаги ее гулко отдавались в пустом подъезде. Где-то стукнула дверь и послышались громкие звуки какой-то латиноамериканской музыки. Перед дверью фру Андерсен на подставке стояла орхидея. Линда позвонила. Тут же раздался визгливый лай. Фру Андерсен была, наверное, самой маленькой женщиной из всех, что Линда когда-либо видела. Маленькой и сгорбленной, и у ног ее терлась собачка — тоже самая маленькая из всех виденных Линдой собак. Линда объяснила, что ей надо. Фру Андерсен показала на свое левое ухо:

— Погромче. Я плохо слышу.

Линда прокричала все с самого начала. Норвежец по имени Тургейр Лангоос. Живет ли здесь человек с таким именем?

— Я слышу плохо, но память у меня хорошая, — прокричала старушка в ответ, — таких здесь нет.

— Может быть, он у кого-то снимает квартиру или угол?

— Я знаю, кто здесь живет, не важно, по договору найма или просто снимает комнату. Я здесь живу сорок девять лет, как построили дом, так и живу. В нынешние времена какие только люди не попадаются, так что надо держать ухо востро. Обязательно надо знать, кто тебя окружает.

Она наклонилась еще ближе к Линде и прошипела:

— В этом доме все торгуют наркотиками. Здесь никто ничего не делает.

Фру Андерсен буквально затащила Линду на чашку кофе — в тесной кухоньке стоял большой термос. Через полчаса Линде удалось попрощаться. Теперь она знала в подробностях, какой прекрасный муж был у фру Андерсен, жаль только, умер слишком уж рано.

Она спустилась по лестнице. Музыка смолкла. Где-то плакал ребенок. Линда вышла из подъезда, перешла улицу погляделась — ей показалось, что кто-то идет следом. Это был человек в капюшоне. Он возник откуда-то из укрытия и схватил ее за волосы. Она попыталась вырваться, но боль была невыносимой,

— Здесь нет никакого Тургейра, — прошипел нападавший. — Никакого Тургейра Лангооса. Заруби себе на носу.

— Отпустите меня! — крикнула она.

Он отпустил волосы и что есть силы ударил ее в висок. Она провалилась в темноту.

28

Она плыла из последних сил. Сзади ее настигал гигантский пенистый вал. Вдруг она увидела перед собой острые, как пики, камни, торчащие из воды — сейчас один из них пропорет ее насквозь. Она окончательно обессилела, отчаянно закричала и открыла глаза. Голова пульсировала болью. Интересно, почему у нее в спальне такой странный свет? Потом она увидела склонившееся над ней лицо отца — неужели проспала? А что она должна делать с утра? Это она забыла.

Потом вспомнила. Это была никакая не волна, это была память о мгновении как раз перед тем, как она потеряла сознание. Лестничная клетка, улица, прячущийся в тени человек, угрозы, удар. Она вздрогнула. Отец положил ей руку на плечо.

— Все будет хорошо, — сказал он. — Все будет хорошо.

Она огляделась. Она была в больнице — приглушенный свет, ширмы, шипение кондиционеров.

— Я помню, что случилось, — сказала она. — Но как я сюда попала? Я ранена?

Она попыталась встать, одновременно пошевелив и руками, и ногами — все ли действует. Он заставил ее снова лечь.

— Лучше полежать. Ты была без сознания. Но внутренних повреждений нет. Нет даже сотрясения.

— А как ты сюда попал? Расскажи. — Она закрыла глаза.

— Если все, что я слышал от моих датских коллег и тут, в приемном покое, правда, тебе сильно повезло. Мимо случайно проезжала полицейская машина, они видели, как он тебя ударил. «Скорая» была на месте через несколько минут. Они нашли твои права и удостоверение из школы полиции. Через полчаса они уже связались со мной, и мы со Стефаном помчались сюда.

Линда открыла глаза — отец был один. Мелькнула смутная мысль — не влюбилась ли она в Стефана, хотя они почти и незнакомы. Бред какой-то — не успев очнуться после того, как какой-то кретин угрожал мне и чуть не убил, я начинаю думать, не влюблена ли я.

— О чем ты думаешь?

— А где Стефан?

— Пошел перекусить. Я сказал ему, чтобы ехал домой, но он захотел остаться.

— Я хочу пить.

Он принес ей воды. У Линды немного прояснилось в голове, в памяти начали всплывать детали.

— Что с тем, кто на меня напал?

— Они его взяли.

Линда села в постели так резко, что он не успел ее остановить.

— Ляг!

— Он знает, где Анна. Может быть, и не знает, но сказать что-то по этому поводу он определенно может.

— Утихомирься и ляг…

Она неохотно подчинилась.

— Я не знаю, как его зовут. Может быть, Тургейр Лангоос, но это не точно. Но он наверняка знает что-то об Анне.

Отец сел на стул рядом с койкой. Она скосила глаза на его часы. Четверть четвертого.

— Ночи или дня?

— Ночи.

— Он грозил мне. Схватил за волосы.

— Мне совершенно непонятно, какого черта тебя понесло в Копенгаген.

— Долго рассказывать. Но тот, кто меня ударил, может знать, где Анна. С ней он мог проделать то же самое. А может быть, он имеет отношение и к Биргитте Медберг.

Он покачал головой:

— Ты устала. Врач сказал, что какое-то время тебе будет трудно сосредоточиться.

— Ты не слышал, что я сказала?

— Я все слышал. Как только врач тебя посмотрит, мы можем ехать домой. Ты поедешь со мной, а Стефан захватит твою машину.

До нее начало понемногу доходить.

— Значит, ты не веришь мне? Что он мне угрожал?

— Я совершенно уверен, что он тебе угрожал. Он признался.

— Как — признался?

— Что он тебе угрожал, потому что он думал, что ты купила в этом доме наркотики, и хотел их отнять.

Линда уставилась на отца. Что он такое говорит?

— Он угрожал и говорил, что лучше будет, если я забуду даже имя Тургейра Лангооса. Он не сказал ни слова о наркотиках.

— Радоваться надо, что все обошлось. Что случайно там оказалась полиция. Ему будет предъявлено обвинение — избиение и попытка ограбления.

— Никакого ограбления не было. Речь идет о владельце дома за церковью в Лестарпе.

Он нахмурился:

— Какой еще дом?

— Я не успела тебе рассказать. Я нашла в Лунде дом, где жила Анна. Это привело меня в Лестарп. После того как я расспросила про Анну, все куда-то исчезли. Единственное, что мне удалось узнать, что владелец дома — некий норвежец по имени Тургейр Лангоос и что он живет в Копенгагене.