Стеклянный дом - Сара Пекканен

не только из-за Роуз. Я собираюсь вмешаться и сделаю это ради всех детей, которых на моих глазах использовали в качестве пешек в скандальных бракоразводных процессах. Ради всех детей, просто-напросто превращенных в пушечное мясо собственными родителями.

Я бросаюсь вперед, протискиваясь между Баркли и девушкой с телефоном. Низким стальным голосом говорю:

– Сейчас же удалите фотографии, или я позову полицию.

Она язвительно отвечает:

– Зачем? Из-за фотографий скатов?

Я сверлю ее взглядом:

– Тогда покажите мне их.

Ее глаза бегают. Чувствую, как Роуз за моей спиной внимательно слушает.

– Нет ничего противозаконного в том, чтобы делать фотографии в общественных местах, – высокомерно заявляет одна из подружек блондинки.

– Так и есть. Однако согласно статье двадцать шесть Конституции, в любых вопросах, касающихся ребенка, наилучшее обеспечение его интересов имеет первоочередное значение. Я уверена, что ваша фотография не отвечает наилучшему обеспечению интересов этого ребенка, поэтому пусть суд решит, является ли это посягательством на неприкосновенность частной жизни.

Я сочиняю на ходу, но у напыщенной особы нет ответа.

– Удалите сейчас же, или я позову полицию.

– Черт, ладно. – Блондинка нажимает кнопку в телефоне.

Я наклоняюсь и слежу, чтобы она на самом деле удалила фотографию.

– Теперь удалите из корзины.

Она закатывает глаза, но слушается. Я стою на месте непоколебимо, загораживая собой Роуз и Иэна, пока девицы не уходят. Блондинка показывает мне средний палец, перед тем как они заворачивают за угол. В ответ я дарю ей одну из своих прелестнейших улыбок.

Поворачиваюсь к Иэну, тот губами произносит «спасибо». Роуз никак не реагирует и снова опускает руку в аквариум. На сей раз, когда скат приближается к ней, она касается его гладкой серой спины.

* * *

Спустя десять минут Иэн садится на корточки перед Роуз:

– Милая, мне нужно отойти и сделать несколько звонков по работе. Побудь пока со Стеллой. Я вернусь сюда за вами, и мы пойдем обедать.

Роуз смотрит на меня, я затаила дыхание в ожидании. Она кивает. Я испытываю странное чувство триумфа, словно прошла испытание.

Но расслабляться рано. Я уже обманывалась на этот счет, поверив, что мы с Роуз нашли общий язык, когда были в гостях у Люсиль.

– Куда пойдем дальше? – спрашиваю я у девочки, когда Иэн уходит. Смотрю на карту, висящую на стене, и по примеру Иэна перечисляю варианты. – К медузам? На австралийскую экспозицию? – (Она качает головой.) – Может, в Аллею акул?

Она кивает, после чего я пытаюсь сориентироваться. Ближе к полудню в океанариуме стало людно. Я оглядываюсь по сторонам: не прогуливаются ли поблизости те настырные девицы? Смотрю и на ребятишек. Вот группа детей идет нам навстречу, но Роуз не обращает на них внимания. Девочка, которая выглядит чуть старше моей клиентки, оборачивается и не сводит с нее глаз. Должно быть, она восхищается ее красивыми рыжими волосами, а может, чувствует, что та не такая, как все, или Роуз вообще пугает ее. Сложно сказать.

Аллея акул находится в дальнем конце океанариума. По пути Роуз время от времени останавливается, чтобы посмотреть на экзотических рыб или чакских филломедуз. Она задерживается у аквариума с рыбами-арлекинами; слабый голубой свет подсвечивает мягкий изгиб щеки девочки, ее прямой нос и локоны. Профиль Роуз напоминает камею на цепочке – такие украшения носили в девятнадцатом веке.

Времени у меня немного. Нужно сразу перейти к сути.

– Иногда, наверное, ты сильно злишься.

Она дважды мигает – единственный признак, по которому я понимаю, что застала ее врасплох.

– Должно быть, тебе порой бывает грустно и страшно.

Роуз не убирает щит. Но и не отгораживается от меня целиком.

За всю свою жизнь я открылась всего нескольким людям, но среди них не было моих клиентов. Сейчас я решаю открыться Роуз:

– Со мной тоже такое было. Я тоже замолчала после смерти мамы и не говорила некоторое время. Мне было семь лет.

Роуз поворачивается ко мне. Одна половина ее лица освещена, другая – остается в тени.

– Я находилась в режиме выживания. Никому не доверяла. Просыпалась среди ночи и хотела позвать маму, но не получалось. – Мой голос дрожит. – Я чувствовала себя очень одинокой, будто находилась в туннеле и никто не мог добраться до меня. Но ты не одна, Роуз. Не знаю, что с тобой происходит, но я хочу помочь тебе.

Роуз смотрит на меня еще несколько секунд, затем отворачивается и разглядывает аквариум. Надеюсь, мои слова достигли цели.

Спустя мгновение Роуз решает продолжить путь к Аллее акул. В центре масштабной экспозиции расположен трехэтажный зигзагообразный пандус с металлическими перилами. Это место для посетителей. Освещение очень тусклое. Мы окружены стеклянными стенами, удерживающими морские существа в аквариуме. Мы находимся в центре их мира, и никак не наоборот.

Тигровые песчаные акулы и мелкозубые пилорылы скользят мимо, описывая бесконечные круги. Роуз стоит словно зачарованная в самом центре пандуса. Она наблюдает за акулами. Я наблюдаю за ней.

Интересно, она хоть немного смягчилась? Начинает мне доверять? Не могу сказать уверенно, но кажется, что да.

Мимо нас проходит молодая пара, затем отец с малышом в рюкзаке-переноске, но Роуз остается на месте.

– Наверное, странно, что Тины нет рядом, – говорю я мягко. – Помню, когда умерла моя мама, я не могла этого понять. Как так – она только что была здесь, а теперь ее нет?

Роуз поворачивается ко мне. Она стоит на пандусе выше, чем я. Я делаю к ней шаг и не сразу осознаю зачем. Мне не нравится иллюзия, что она почти такого же роста, как я.

Я много думала о том, что именно хотела бы услышать после смерти матери. И теперь обращаюсь с этими словами к Роуз. Но смягчаю их, чтобы не возникло никакой двусмысленности.

– Твой мир изменился. Ничто уже не будет таким, как прежде.

Роуз пристально смотрит на меня. Чувствую в ней перемену. Теперь между нами протянулась незримая нить. Я должна достучаться до Роуз. Ведь что-то из сказанного мной задело ее за живое.

Собираюсь продолжить монолог, но тут на пандусе чуть выше нас появляются мама с дочкой. Девочка на несколько лет младше Роуз, и это совсем другой ребенок: в поношенных джинсах и свитерке с бабочками, с растрепанными волосами и задорной походкой.

Молодая мать несет малыша в рюкзаке-кенгуру и сумку для подгузников, переброшенную через плечо. Она на десяток ярдов отстает от дочери.

– Оливия, не так быстро!

Девочка прикасается к Роуз и спрашивает:

– Как тебя зовут?

– Привет, – отвечаю я. – Я Стелла, а это Роуз.

Оливия рассматривает Роуз:

– Сколько тебе лет?

Стараюсь понять, не стесняется ли Роуз. Кажется,