Тайна за семью печалями - Галина Владимировна Романова

даст ему повода для очередной волны гнева. Скоро он утихнет, примет душ, они лягут спать. И все будет, как всегда, прекрасно.

Так советовал ей вести себя доктор. Так ей и самой нравилось вести себя.

– Я не положила вещи в шкаф, потому что они грязные, – наморщила она носик виновато. – После соревнований за городом я не успела ничего постирать. А футболки потные, штаны тоже. Даже кепки, милый! Согласись, что потным вещам не место в шкафу?

Он помолчал, рассматривая скомканную на подоконнике одежду, и много тише проворчал:

– После соревнований за городом прошло время, Лилиана. А вещи все не постираны.

– Прости. Завтра я это сделаю. Может, кофе, милый?

Он подумал и согласно кивнул. А Лилиана, тихонько напевая, отправилась в кухню. Если не отказался от кофе в семь часов вечера, значит, у него есть планы долго не ложиться спать. И можно будет уговорить его куда-нибудь съездить поужинать. Они тысячу лет никуда не выбирались. То он устал, то нервничает, то ругается на нее. А однажды даже посмел поставить ей в пример свою бывшую жену! Валерию!

Лилиана обладала терпением. Она научилась ему, хорошо платила за уроки. Но тут ее терпение не сработало.

Как можно приводить в пример эту алкоголичку, не знающую в городе ни одного стоящего парикмахера и маникюрши? Она понятия не имеет, как за собой ухаживать, как накладывать макияж, как одеваться. И это еще Лилиана опускает тот тайный случай, когда Валерия хотела убить Илью, сделавшийся их семейным секретом. Это просто смешно. Валерия сравнения с ней не выдерживает. И если разобраться, то и погибшая Анна его не выдерживала. Милая, молодая, наивная. И только. Ни шарма, ни возможностей. Чуть что в слезы!

Пока их отношения были тайной, Илье это даже нравилось. Он просто устал от сильной бабы-полицейского. От ее замороженного взгляда и отсутствия нежности и мягкости. Но Лилиана сильно сомневалась, что, женившись на Анне, он был бы счастлив. Он орет, Анна плачет. Супер картинка! Лилиана выдрессировала терпение, и то порой оно на грани.

– Твой кофе, милый, – вынесла она ему чашку на улицу.

И даже не заметила, что он кому-то открывает ворота. Кому-то непрошенному, поскольку ее он даже не услышал.

– У нас гости, дорогая, – стиснув зубы, еле процедил ее муж.

– Кто там?

Она пока никого не видела. Ворота очень медленно съезжали влево. Механизм давно требовал замены. Да у Ильи все руки не доходили вызвать мастера. Зато ей в упрек ставит несколько непостиранных вещей.

– Там полиция, – тем же тоном отозвался Илья, не двигаясь с места. – А я говорил, что они придут! Дело времени. Какая же ты дура…

– Что сейчас будет? – Она мелкими глотками пила кофе, предназначенный мужу.

– Судя по количеству гостей, у нас с тобой будет обыск. – Он смерил ее ненавидящим взглядом с головы до ног и снова прошипел: – Дура!

Обыск был, да. Тщательнейший. Они рылись в ее вещах, разбросанных по дому. Что-то находили, нужное для них, и складывали горкой в гостиной на столе. Людей было немного. Двое в штатском. Один незнакомый ей человек. Второй тот, что уже приходил и задавал вопросы о телефонном звонке Насте. Ей показалось, что он как будто держится в тени. Словно не он был тут главным. Хотя с него ведь все началось, не так ли?

Потом был еще один сержант в форме. Он особенно тщательно рылся в ее вещах. Она ему заранее это простила. Работа у человека такая. И была еще парочка незнакомых ей пожилых людей. Видимо, соседи. На нем были легкие шорты и потная майка с прилипшей травяной пылью. Видимо, мужчина косил газон, когда его сдернули, пригласив быть понятым.

Женщина, возможно, его жена что-то готовила на тот момент. Была в переднике, припудренным мукой.

Лилиане эта пара была незнакома. Она вообще тут никого не знала и не изъявляла желания сводить знакомства. Ни к чему. Вот, представить можно, какую бы неловкость испытывала сейчас эта милая семейная пара, были бы они дружны с ней и с Ильей!

– Идемте на кухню, – пригласил всех мужчина в штатском, который тут всем заправлял.

В кухне тоже случился обыск. Обыск холодильника! Боже мой, сложно представить, чем вообще занимаются эти люди, призванные защищать закон, если они роются на полках ее холодильника!

– Вы там просрочку ищете, что ли? – попыталась она пошутить.

Но тут же умолкла, наткнувшись на такой свирепый взгляд мужа, что сделалось трудно дышать.

Достали дыню. Они ее еще не начинали. Илья дыню не очень любил. А она любила то, что любил Илья. Потребовали весы. Лилиана сняла со стены плоские стеклянные весы, с грохотом поставила их на обеденный стол. От сарказма воздержалась.

Дыню взвесили. Сравнили с чем-то в кассовом чеке, который достал старший из кожаной папки. Пригласили понятых. Те синхронно покивали головами. Дыню подхватили и приобщили к другим вещам на столе в гостиной. Всех собрали там.

– Вы обязаны объяснить, что происходит, – нервно дернул шеей Илья, вдруг кивнул на окно. – И что за забором делает моя бывшая жена?

Надо же, рассмотрел. А она вот и не увидела. Хотя, он стоял до тех пор, пока ворота полностью не открылись. Мог и увидеть сучку.

Вот сто процентов это ее происки. Все никак не может успокоиться, что Илья теперь ей не принадлежит.

– Гражданка Новикова, – обратился к ней старший, постукивая по раскрытой левой ладони ребром кожаной папки. – Вы подтверждаете, что вещи на столе принадлежат вам?

На столе лежала ее спортивная форма с соревнований: черные велосипедки, футболка с рукавами до локтя, кепка, гетры, кроссовки.

– Да. Это мое, – смело встретила она все присутствующие взгляды.

– Хорошо, – порадовался дядя. – А дыня из вашего холодильника? Она ваша?

– Ну, если она из моего холодильника, значит, она наша.

– Обращаю внимание понятых, что подозреваемая признала принадлежность всех предметов, как своих личных, обнаруженных в ходе обыска…

– Подозреваемая?! – взвился сразу Илья. – В чем, собственно, дело? В чем подозреваемая?

– Скажите, гражданка Новикова, где вы были вчера вечером между шестью и семью вечера?

Ей не надо было изображать забывчивость, она помнила отлично.

– В супермаркете.

Лилиана назвала адрес. И это всех так порадовало, что она вместе со всеми улыбнулась.

– Что вы там делали?

– Совершала покупки.

– И дыню купили там же?

– Нет. Дыню мне… Мне ее подарили, – попыталась она кое-что вспомнить, но неожиданно не смогла. – Кажется.

– То есть вы ее не покупали?

– Нет.

– Что было на вас надето?

– В смысле?

– В чем вы были в тот момент, когда совершали покупки?

– В этой вот форме, потому что