Дом лжи - Дэвид Эллис

Энди. – Девятнадцатого сентября Лорен жалуется, что всю прошлую ночь Конрад храпел и не давал ей спать. Конрад божится, что близко не подходил к Лорен после одиннадцатого сентября. А какой ему смысл врать? В смысле, мы легко можем все проверить. Конрад не идиот, он это понимает и потому вряд ли станет врать именно об этом.

– Принято, – шепчет Джейн. – Конрад не врет. Врет Лорен, причем врет своему тайному любовнику.

– Но зачем? – спрашивает Энди. – Зачем Лорен врать парню, который с ней заодно?

– А если она солгала ему один раз, – продолжает Джейн, – то в чем еще она могла солгать?

До Хэллоуина

Октябрь

41

ВТОРНИК, 18 ОКТЯБРЯ 2022 ГОДА

Да, она чревата большими неприятностями, эта проблема. Что же делать?

Это очень важно для меня, Лорен. Я не могу поступить так с Вики. Да, я могу все ей рассказать. Могу позвонить ей сегодня вечером, когда она вернется домой, и сказать, что встретил тебя, что мы с тобой поженимся и что я подаю на развод. Чего я не могу сделать, так это подать на развод до 3 ноября. До нашей десятой годовщины. Если я так поступлю, из трастового фонда ей не достанется ни цента.

Я все тебе рассказал, все как есть.

– Я скажу Вики сегодня, – пообещал я. – Соберу вещи и перееду временно жить в другое место. Мы даже можем съехаться с тобой. Но на развод я не подам. До годовщины осталось меньше месяца. В конце концов, какое это имеет значение?

– Она не имеет никакого права на эти деньги, – ответила ты. – Ты получил их от отца. Они твои. Она их не заслужила.

– Не заслужила? Но мы без малого десять лет вместе.

– А почему, Саймон? Неужели ты не понимаешь?

Я не сразу понял, что ты хочешь сказать. Или не сразу захотел понять.

Ты помолчала, как будто подыскивала слова. А потом вздохнула и выпалила все как есть, как будто устала лакировать действительность.

– Вы двое никогда не любили друг друга и теперь не любите.

Мне показалось, что из меня вышибли дух.

– Неправда.

– Она никогда не любила тебя, Саймон. Просто ей нужен был кто-нибудь, кто заботился бы о ней. И это был ты. А теперь она нацелилась на твои трастовые денежки, которые уже так близко, что она прямо чует их запах. Еще бы, целых девять лет и одиннадцать месяцев уже позади…

Я попятился и чуть не упал, наткнувшись на кровать.

– Тебя послушать, так она словно в тюрьме отсидела.

Ты подошла и взяла меня за руку.

– Нет, но ты заслуживаешь лучшего. Хочешь поступить благородно – что ж, прекрасно. Будешь платить Вики алименты с твоего профессорского жалованья. Но зачем отдавать ей миллионы долларов? Это же твои деньги!

И ты поцеловала меня, сначала нежно, а потом настойчиво, так что мой внутренний термометр мгновенно показал повышенную температуру.

– Ты хочешь сказать – наши, – ответил я.

– Ты же знаешь, деньги для меня не главное, – прошептала ты, берясь за пряжку моего брючного ремня.

– Знаю.

Ты опустилась передо мной на колени и стала расстегивать молнию на моих брюках.

– Обещай, что подашь на развод немедленно, – сказала ты.

42. Саймон

Утром я решаю отправиться на пробежку – что-то вроде моей прежней пять на пять, которую я забросил с тех пор, как перешел на вечерние забеги до Викер-парка. Я скучаю по Западному Чикаго, но сегодня не время отправляться туда. Сегодня я бегу в другую сторону, к западу от дома. В Грейс-Парк, где живет Лорен.

Довольно я ездил туда по утрам. Не стоит перегибать палку, а то любопытные соседи обратят внимание на машину. А это мне совсем ни к чему.

Я был там вчера – подъехал к пяти тридцати утра и встал напротив дома Лорен. Впервые за несколько недель.

Я дождался шести, когда за Конрадом обычно приезжает машина с городскими номерами и увозит его на утреннюю разминку в клуб «Восточного банка». Но машина так и не пришла.

И вот я опять тут, бегу по Латроу-авеню раз, другой, сначала в одну сторону, потом в другую, меняю тротуар, стараясь не привлекать внимания, а солнце неумолимо поднимается, и пять тридцать скоро превращаются в пять сорок пять, потом в пять пятьдесят, в шесть, в десять минут седьмого.

И снова машина с городскими номерами не приходит за Конрадом Бетанкуром.

Наверное, он уехал куда-нибудь по делам или на отдых с друзьями. Наверное, причина в этом.

Где ты, Конрад, ау?

* * *

Через полквартала от дома Лорен я останавливаюсь и оглядываюсь. «Еще не поздно», – снова напоминаю себе. Не поздно нажать на тормоза, отказаться от своей идеи и просто забыть о том, что в мае на Мичиган-авеню я видел Лорен. Надо же, всего пять месяцев прошло с тех пор, как она снова вошла в мою жизнь, а кажется, что целая вечность… Наверное, это потому, что она никогда по-настоящему из нее не уходила.

* * *

– Говорят, у кого-то скоро день рождения, – шепчет Лорен мне в ухо. Ее дыхание пахнет пивом. Это было девятнадцать лет назад. В то лето дела в отцовской фирме шли лучше некуда: Тедди только что огреб здоровенный куш на деле об ударе крановщика электротоком, и деньги текли рекой. Каждую пятницу в офисе что-то отмечали, устраивали праздник. Но я никогда не задерживался надолго – после работы сразу ехал домой, чтобы провести вечер с мамой, которая тогда уже была в инвалидном кресле и целые дни проводила под присмотром сиделки Эди.

Отмечать обычно начинали часа в четыре, и отец, чтобы показать мне, какой он крутой родитель, всегда позволял мне выпить бокал пива со всеми. Прослонявшись там с час, я уходил, садился в метро и ехал домой.

Весь последний месяц Лорен была со мной мила, часто шутила, говорила мне что-нибудь приятное и даже, как я понимаю теперь, слегка заигрывала. Но тогда я не делал из этого никаких выводов: я же был сыном босса, вокруг меня все ходили на цыпочках – когда я приносил кому-то посылку или доставлял сообщение, меня благодарили так, словно я совершил подвиг. Понятно, что ни с кем из работников фирмы так не церемонились.

Но тогда, в последнюю пятницу июня, Лорен впервые взглянула на меня иначе. Все уже пропустили по паре пива, языки развязались, атмосфера сделалась непринужденной, и Лорен улыбнулась мне так, что я впервые в жизни почувствовал