Анна и Сергей Литвиновы - Дар экстрасенса. Сборник

Я протянула ему колоду подрезать.

— Сама, — рявкнул краснорожий.

Сама так сама. Но, судя по первой сдаче, сегодня везет не ему, а мне. Краснорожий опять проиграет. И, значит, судьба подруги предрешена…

…Он открыл свои карты с каменным лицом. Менять ничего не стал — сразу поставил. Я открыла свои — и обмерла: у меня флэш. Пять карт одной масти. Такую комбинацию перебить — легче застрелиться… Сейчас краснорожий опять запустит в меня своими фишками… Но он сидел молча. Я открыла его пять карт и почувствовала, как сердце ухнуло в пятки: каре! Четыре туза! Первая такая сдача в моей карьере.

И — миллион долларов чистого убытка для нашего казино.

Меня тут же сменили. Я, как в тумане, добрела до комнаты отдыха. Без сил упала в кресло. Вокруг шумели коллеги — обсуждали событие, предрекали на мою голову различные беды. Формально я, конечно, не виновата, и пусть видеозапись хоть сто раз смотрят, я сдавала чисто, не мухлевала — но казино-то все равно разорила!

А через десять минут меня, как и следовало ожидать, вызвал директор.

С порога зловеще начал:

— Скажу, Маруся, сразу: ты доигралась.

— Арсений Петрович, клянусь вам — я ни при чем! Я этого мужика впервые увидела! — взмолилась я. — И подтасовывать я не умею, вы сами видеозапись посмотрите — обычная сдача! Не повезло просто…

— Миллион долларов, — задумчиво произнес директор. — Наша месячная прибыль…

Рассказать ему, что ли, про Катьку? И про ее кольцо на мизинце краснорожего мужика? И про те его слова, что не записала видеокамера?

Хорошо, расскажу. Но разве это поможет?.. Только хуже будет, ни в чем разбираться не станут, а меня в сговоре с краснорожим обвинят…

— Что ж, Маруся, — директор неожиданно улыбнулся. — Я тебя поздравляю. Тест ты прошла.

— Тест? Какой тест? — опешила я.

Арсений Петрович снова улыбнулся. Звякнул интеркомом. И в кабинет вдруг ввалился давешний краснорожий игрок. Только теперь в его облике не было ничего хищного — обычная, в меру хитрая, физиономия. Он тут же кинулся ко мне и, уже без всякого мата, заговорил:

— Да, лапонька, такие результаты я вижу впервые! Каре! Со второй попытки! Да с минимальным стрессом! Мы ж тебя особо и не пугали. Подумаешь, подругу похитили. Некоторые, даже когда с родителями беда, и то ничего толкового сдать не могут!

— Что вы мелете… — растерянно пробормотала я.

А краснорожий снисходительно пояснил:

— Зайка, ты ведь по будущей профессии — медик. Неужели не знаешь, что экстрасенсы — это не чудо, не блеф, а самая что ни на есть реальность? Только во многих из нас паранормальные способности до определенного времени дремлют. А мы, в смысле я и Арсений Петрович, — пытаемся их, так сказать, разбудить. Загоняем человека в стрессовую ситуацию и смотрим, на что он под жестким давлением способен. Вот и тебя в ряду других проверяли. И ты со своим каре показала лучший результат!

— А Катька? — тупо спросила я.

— А что — Катька? — еле заметно скривился краснорожий. — Получила твоя подруга за содействие сто долларов да еще сотню за колечко свое несчастное — и дело с концом. Мы ее прямо там, на «Октябрьской», и отпустили. Только велели еще два дня дома не появляться. Она и радехонька, умчалась.

Да. Это вполне в Катькином духе.

— А что будет со мной? — спросила я.

— А это уж как сама решишь. — усмехнулся краснорожий. — Хочешь, оставляй все как есть. Учись в институте и ночами карты сдавай. А хочешь — будем твои способности развивать. Целенаправленно, серьезно. И через пару лет ты таких дел сможешь натворить — весь мир у твоих ног будет.

— Да ладно вам… — слабо улыбнулась я. — Какой там мир у ног? Я — самая обычная…

Но по тому, как восхищенно переглянулись директор с краснорожим, поняла: они считают меня совсем другой. Уникальной.

Вот и у меня, оказывается, обнаружился талант.

И жизнь моя предстала предо мной совсем в ином свете. 

Ангел на бреющем

Бог любил своих детей. Но и огорчали они его, надо сказать, безмерно.

За ними-то, когда их двое было, уследить было трудно. А уж теперь, как стало семь миллиардов, — и не пытайся. Не говоря уж о том, чтобы выполнить их просьбы. А ведь просят беспрерывно. Так и зудят в уши: дай, дай! Принеси им того, сего, пятого, десятого! Семь миллиардов душ, да у каждого на день по десять желаний, да все противоречивые — с ума сойдёшь, если только захочешь выслушать. Не говоря уж вникнуть в их заклинания — а тем более исполнить. Поэтому давно уж властелин всего сущего решил, и постановил, и печатью своею огненной пришлёпнул: просьбы людские не исполняются!

Но нет правил без исключения. Даже у бога. Попустил он воплощать людские желания любимому своему святому — зимнему Николе. (Или, как на западе его называют, Санта Клаусу. Или, совсем уж в просторечии, Деду Морозу.) И когда Никола в положенный ему зимний месяц заступает за порядком на планете следить, ему просьбы людские исполнять — дозволяется. Особливо ночью, предновогодней или рождественской. Не все, конечно, пожелания — те, которые особо настойчивы. Ну, или те, что святой расслышит. От тех людей поступившие, кто, конечно, хорошо себя ведёт. Или тех, кому просто повезёт.

Одному-единственному святому с ворохом людских челобитных, разумеется, не справиться. И Николай (сиречь Дед Мороз) обычно мобилизововал себе в подмогу из рая святые души (или, в людской терминологии, ангелов). Те души сами людьми недавно были. Смысл и контекст человеческих пожеланий им более понятен. А то юное поколение завалило небеса просьбицами, в которых и не разберёшь, чего им надо-то: «Хочу планшетник! Айфон! Игровую приставку!» Сам чёрт (ой, простите, сорвалось) не поймёт.

Вот и отправился однажды рождественской ночью отряд ангелов, прикомандированный к святому Николаю, выполнять на Землю людские просьбы.

Среди новичков в отряде был тёзка Деду Морозу — Николай. Это было его первое боевое задание.

В то же самое время Мария Петровна возвращалась домой из магазина. С некоторых пор она разлюбила Новый год. Главным образом, конечно, после того, как ушёл Николенька. Вроде бы и надоел он ей за все сорок семь лет совместной жизни своими капризами и фокусами безмерно — а без него скучно стало. Тускло как-то. И поговорить не с кем. Хотя они, и когда были вместе, не особо-то разговаривали. Бывало, только начнёт он что-нибудь излагать — а она уж знает: что он скажет, о чём и даже с какой интонацией. И перебивает его: «Да знаю я!» — а он обижается. Точнее, обижался.

Зато сейчас захочешь какой-нибудь мыслью или планом поделиться — а не с кем. Дочка не то чтобы далеко — близко, в том же городе, а особо не поговоришь. Зять Марью Петровну не любит, внуков они ей так и не принесли, дочурка всё бизнесом занята, отделывается: «Ну, как ты, мама? Как здоровье? В порядке?» — «В порядке, милая, в порядке».

А еще с кем пообщаешься? Друзья, подруги? Конечно, но ведь на разных концах города живут. Раз в год встретятся — и хорошо. Да ведь и каждый день им названивать не будешь. А внимания хочется. Никогда б Мария Петровна не думала, что станет она по магазинам ходить не просто за продуктами-лекарствами, а с тайной мыслью: пообщаться-поговорить, хоть с продавщицами, хоть с такими, как она, потребителями.

А ещё одна печаль: жизнь вроде бы тянулась долго-долго, а пролетела быстро. И вот она уже не озорная девчонка, не весёлая девушка, не деловая, но привлекательная женщина — а бабуля. В зеркало даже смотреть не хочется, и странно: она ли это, за которой бегали все мальчишки, а потом — парни, и ухаживали многие сокурсники и сослуживцы? А она всё равно тогда выбрала самого весёлого и красивого — Николеньку. Ах, Николенька! Поговорить бы сейчас с тобой!..

Вот и шла она одна домой: в пакете бутылочка шампанского, шпроты, эклеры — а на душе печаль.

Сводный отряд ангелов десантировался в Энский район и разлетелся в свободном поиске по заранее намеченным квадратам. На долю новичка, как всегда с салагами бывает, достался самый тяжелый район. Не центр с его шикарными квартирами и офисами. Не пригород с роскошными двух— и трёхэтажными особняками, где богатеи живут. У них уже и желаний-то вовсе не осталось: и без того всё есть. Однако ангелу-новичку выпал спальный район с панельными пяти— и девятиэтажками. Людей здесь проживало множество, достаток и здоровье не ахти, отсюда — просьб огромное количество.

А ещё тут автострада пролегала. Ангел пронёсся вдоль неё. Здесь стояла глухая автомобильная пробка, оттого ещё более противная и нервная, что в преддверии Нового года у всех имелось огромное количество дел, и домашних, и служебных, а делать их никак было нельзя. На бреющем полёте невидимый людям ангел пролетел над стадом автомобилей, услышав мощную многоголосную мольбу: «Гос-споди, ну прекрати ты эти пробки!!!» — «Э-э, нет, — усмехнулся призванный ангел. — Не в моей компетенции. Вы сами их создали — вам с ними и поканчивать».