Руководство королевы красоты по убийствам - Кристен Бёрд

– После смерти мамы Деанна Грин была тем человеком, который приходил ко мне каждый день, готовил, убирал дом и вытаскивал меня из постели. Она следила за тем, чтобы мне было куда пойти, чтобы я вела себя как полноценный человек…

Стоило только произнести эти слова, воспоминания заполонили мой мозг – воспоминания о той, первой, неделе без мамы в доме, о том, как ДиДи заставляла меня сидеть и есть, как набирала мне горячую ванну, как она вышивала в моей комнате, пока я спала. ДиДи никогда не была той, к кому я прислушивалась или к кому стремилась, когда переживала крах или боль разбитого сердца. Для этой роли в моей жизни всегда была мама, мама давала эмоциональную поддержку во многих отношениях. Но тетя ДиДи все эти годы терпеливо показывала, что любит меня. Просто не в той форме, которую я привыкла замечать.

– Она любит это шоу, слышите! Господи, да она не возьмет даже карандаша со стойки регистрации, не говоря уже о короне или… человеческой жизни. Тот, кто подбросил корону в ее комнату, а эти фотографии – в мою кровать, явно имеет что-то против ДиДи. Я подозреваю доктора Беллингема и предлагаю вам начать искать там! Потому что, клянусь, если вдруг я узнаю, кто стоит за всем этим, раньше вас, я могу сделать что-то безрассудное!

Шериф, казалось, был впечатлен моей короткой речью, потому что уставился на меня во все глаза.

– Мисс Грин, – сказал он спокойным тоном, когда я закончила, – я знаю, что вы расстроены, но, пожалуйста, воздержитесь от опрометчивых поступков.

Двадцать

Мне было жизненно необходимо проехаться верхом. Погладить Беллу по носу и позволить ей унести меня к краю леса и предгорьям Голубого хребта, как раньше, как мы делали с мамой. Ветер даст прохладу пылающим щекам и вспотевшим ладоням, а тени, танцующие в дубовых листьях, успокоят мой беспокойный дух. Эта неделя становилась слишком тяжелой.

Я спешила наружу, пытаясь успокоить свой разум. Джемма плелась за мной. Меня бесило, что я ничего не контролирую и ни на что не могу повлиять. ДиДи оставалась за решеткой, мои попытки помочь ей могли только усугубить ситуацию, и мне по-прежнему нужно было следовать строгому расписанию конкурса и не забывать о косметических процедурах.

– У тебя расписание с собой? – спросила я Джемму, глядя в сторону гор, которые выглядели настороженными, как будто ждали от меня новостей.

Она протянула мне карточку, не говоря ни слова, ее взгляд также был устремлен на горные пики вдали.

– У нас репетиция через полчаса, – сказала Джемма, как будто я не могла самостоятельно прочитать свои обязанности черным шрифтом на странице. – Если ты ее пропустишь…

– Не пропущу, – процедила я сквозь зубы. – Мне просто нужно несколько минут, чтобы прийти в себя и сосредоточиться.

Я просмотрела список дел – на поездку верхом точно не было времени. Придется довольствоваться тем, что можно будет выплеснуть ярость на шерифа при следующей встрече.

– Отлично. Тогда увидимся через несколько минут. Умойся и встрепенись, ковбойша, – сказала Джемма и пошла вперед, оставив меня одну.

Я сделала несколько глубоких вдохов и несколько кругов по саду, прежде чем ступить на широкую лужайку, где расположилась первая палатка «Сквозь десятилетия».

Это было поразительно. Пространство следовало очевидной организационной структуре с 1920-х по 2010-е годы: пять огромных палаток с одной стороны и пять с другой, разделенные широкой полосой зелени. Я пришла как раз вовремя, вокруг уже вовсю сновали участницы и персонал. Я глубоко вздохнула, а затем направилась в 1950-е годы на репетицию.

У входа в палатку красовалась вывеска с надписью «Содовая Конкурса Роз» рядом с фигурой продавца газировки в форме в полный рост, держащей два коктейля. Пока я огляделась в поисках ответственного по мероприятию, мои глаза вобрали в себя все оттенки пастельных тонов, какие только могут быть известны человеку. Как будто 1950-е хотели, чтобы посетители знали, насколько все было идеально, прежде чем на них обрушиться.

Помимо магазина содовой с гигантским выбором мороженого самых разных вкусов, прилавка и округлых табуретов, палатка 1950-х годов также представляла собой интерьер небольшого дома середины века со светло-желтыми стенами, нежно-голубыми шкафами и низкой, массивной мебелью. Гигантские вырезанные из картона фигуры улыбающихся Элвиса, Элизабет Тейлор и Джеймса Дина стояли между передней частью сцены и танцевальной площадкой, расписанной гигантскими буквами: SOCK HOP[21].

Женщины носились по сцене, некоторые с костюмами в руках. Я заметила Джемму, стоящую перед зеркалом в полный рост. Она закрепляла на голове оранжевую куполообразную шляпу, которая несколько напоминала переделанную миску для хлопьев.

Похоже, Джемма куда быстрее оправилась после беседы с шерифом.

– Эй, – окликнула Саммер, махнув мне рукой. Она катила тележку, нагруженную коробками и висящими сумками. Тележка местами заржавела и была забрызгана краской по нижнему краю. – Бери свой костюм.

Я огляделась по сторонам и увидела нагроможденные контейнеры возле сцены.

– Оттуда? – решила уточнить я.

– Там подарки для тех, кто приходит в «пятидесятые», – сказала Саммер, постукивая по верхней части картона.

– И что за подарки? – спросила я, пытаясь вспомнить, какие изобретения и инновации символизируют то десятилетие. – Знаю! Противозачаточные таблетки?

– Нет, – рассмеялась Саммер. – Это было бы слишком красноречиво. По-моему, в этих коробках хулахупы.

– Как там Савилла?

– Я отвезла ее в больницу, и она сразу пошла к мачехе, а я – обратно сюда. По-моему, все будет хорошо.

Я не могла не улыбнуться по поводу оптимистичного настроя Саммер.

Шериф Стронг неторопливо шел к краю нашей палатки, разговаривая с одним из своих офицеров. Когда они остановились и огляделись по сторонам, на лице отразилось недоумение. Я заметила, как другие женщины пристально наблюдают за ним, некоторые даже направились в его сторону. Причин на то могло быть только две: либо кому-то хотелось его поцеловать, либо все-таки узнать, что там с миссис Финч.

Меня раздражала улыбка на лице шерифа Стронга, с которой он рассматривал красочный декор 1950-х годов, множество сцен, шквал огней и музыки. Это был тот Оберджин, который я всегда знала и любила, город, который нельзя представить без осеннего фестиваля «Жуткие гадости и сладости», президентского парада «Живая история», прыжков в розовых и белых носках во время Дня святого Валентина или пасхального фестиваля «Спрячь кролика». Я участвовала во всех этих событиях с детства, и сейчас под взглядом этого чужого приезжего человека внезапно почувствовала себя защитницей места, где моя семья жила поколениями. Мистеру Стронгу предстояло многому научиться, если он собирался оставаться шерифом в этом округе надолго. Для