Пойдем со мной - Рональд Малфи

сказала она. – По-настоящему тепло становится только в конце лета. И даже тогда жара длится всего пару недель.

Она улыбнулась мне мягкой и не лишенной изя-щества улыбкой, от которой у меня защемило сердце.

– Берегите себя, – сказала она и вернулась в дом.

Я посмотрел на небо. Казалось, что упоминание о том, как здесь прохладно, заставило меня задрожать от холода. Солнце над головой пронзило затянувшие небо облака копьем белого света. Дрожа, я направился обратно через двор к склону холма, который вел вниз, к дороге. В мастерской Чип что-то бормотал себе под нос. Его широкоплечий силуэт появился в дверном проеме, потирая шею огромной рукой.

И тут у меня возникло ощущение, что я упустил что-то важное – хриплый шепот другого Аарона обжег мое правое ухо и заставил волосы на шее зашевелиться. Я все еще думал о машине, которая остановилась рядом с Дениз Леншантен в ту ночь, когда была убита Холли. Несколькими днями ранее здесь был мужчина, который звал Холли. Была ли эта машина припаркована где-то на этой дороге? Видел ли кто-нибудь еще похожий автомобиль поблизости в ту ночь, когда была убита Холли?

Чип заметил меня и кивнул в мою сторону. Я поднял руку в ответ, а затем направился вниз по склону холма к тому месту, где оставил машину.

4

Трина Гартон была лучшей подругой Холли, и в ночь убийства Холли она была с ней в зале игровых автоматов на заправке вместе с местным пацаном по имени Йен. Трина и Холли поссорились из-за парня, поэтому Холли ушла той ночью пешком. Трина работала в «Бургер Барн», ресторане быстрого питания, где все сотрудники носили бумажные шапочки и красные подтяжки. Я почерпнул всю эту информацию из твоих заметок, Эллисон. Кажется, ты разговаривала с этой девушкой во время своего визита сюда прошлой осенью.

Трине было семнадцать, симпатичная девочка с мальчишеской фигурой. Ее длинные каштановые волосы выбивались из-под бумажной шапочки. Мы сидели в одной из кабинок в «Бургер Барн». Было заметно, что она все еще потрясена тем, что случилось с ее лучшей подругой.

– Она не рассказывала о том, что за пару дней до ее смерти возле ее дома крутился странный тип? – спросил я.

Трина смотрела в окно на пару ворон, клевавших кровавую кашицу на тротуаре. Теперь она повернулась ко мне.

– Откуда вы знаете?

– Мне рассказала ее мать. Холли тебе об этом говорила?

– У нее не было от меня секретов. Она сказала, что какой-то мужчина следил за ней. Он знал, как ее зовут. Она видела его у своего дома одним вечером. Но ей стало казаться, что он всегда рядом, даже когда она его не видит.

– Почему ей так казалось?

– Потому что она могла учуять его запах.

– Запах? Это как?

– Когда она увидела его через дорогу, то почувствовала запах. Запах чего-то горелого. И потом она учуяла этот же запах где-то еще и подумала, что это опять он следит за ней. Только… – Она замолчала.

– Только что?

– Ей начало казаться, что это не человек.

– Что это значит?

Трина отвернулась и снова переключила внимание на ворон на парковке.

– Не знаю, – ответила она почти шепотом.

– Что насчет машины? Похожей на полицейскую без опознавательных знаков, с прожектором на двери. Понимаешь, о какой я говорю?

Она пожала плечами, избегая смотреть мне в глаза.

– Ты когда-нибудь видела здесь такую машину?

– Не знаю.

– Той ночью ты была за рулем?

– Когда убили Холли? Да.

– Я знаю, что вы поссорились и поэтому Холли ушла.

Трина вся съежилась, и я понял, что не следовало этого говорить. Мои слова прозвучали слишком обвиняюще.

– Здесь есть школы с оленем на эмблеме? – спросил я, чтобы переменить тему.

– Что? – Она посмотрела на меня.

– С оленем на эмблеме, – повторил я.

Она пожала узкими плечами и снова уставилась в окно.

– Трина, ты не виновата в том, что произошло.

Она энергично закивала, не отрывая взгляда от ворон, перекусывавших трупом сбитого животного на парковке.

– Прости, что напомнил обо всем этом, – сказал я, вставая из-за стола. – Мне жаль, что такое произошло с твоей подругой.

Я вышел на улицу, на ходу вынимая из кармана сигареты. В пачке оставалась одна. Я вытряхнул ее, закурил, а потом подумал о тебе. Бросил сигарету на землю и раздавил ботинком. Морально истощенный, я прислонился к «Субэ», прислушиваясь к гудку поезда вдалеке. Когда я посмотрел через парковку, то увидел, что Трина идет ко мне. Она обхватила себя своими тонкими руками, совсем как Рита Ренфроу, когда стояла в дверях спальни своей дочери. Темные волосы развевались за спиной.

– Эта машина, – сказала она, подойдя ближе, но все еще избегая встречаться со мной взглядом. – Кажется, я видела ее той ночью.

– Да?

– После того как Холли ушла, мы с Йеном стали искать место, чтобы… ну… припарковаться.

– Йен – этот тот парень, который был с вами той ночью? Он твой бойфренд?

– Да. Ну то есть мы типа встречаемся. Той ночью мы отправились на смотровую площадку. Мы там иногда зависаем. Там много деревьев, и ее не видно с дороги, поэтому ребята иногда там тусят. Мы туда и поехали. Но там уже была машина. Помню, я подумала, что это коп. Потому что она была такой, как вы сказали.

– С прожектором на двери?

– Да.

– А ты помнишь еще что-нибудь о той машине?

– Она была коричневой. Это все, что я помню.

– В ней кто-нибудь был?

– Не знаю.

– Может, ты запомнила ее номер? – Я знал, что это маловероятно.

– Нет. Мы притормозили и сразу уехали. Мы все были слегка навеселе. Не хотели, чтобы нас копы тормознули.

– Ты рассказала об этом полиции?

– О чем?

– О машине.

– Они не спрашивали. А следовало?

– Неважно.

Она кивнула и уставилась на свои кроссовки. На другой стороне парковки закаркали вороны и, испуганные чем-то, взмыли в воздух.

– Как мне добраться до этой смотровой площадки? – спросил я.

Там была узкая полоса асфальта, которая пересекала лес, и это напомнило мне о той ночи, когда мы с тобой поехали в Манрезу и искали призраков в свете фар. Дорога заканчивалась небольшой парковочной площадкой на вершине хребта. В подлеске был разбросан мусор – в основном пустые пивные бутылки и пачки из-под сигарет. Сквозь деревья проглядывало небо, и я понял, что с этого хребта открывается вид на реку. Я вышел из машины и некоторое время стоял неподвижно, словно пытаясь извлечь из этой атмосферы нечто важное, что прольет свет на все. Я слышал