Эксперимент S - Джереми Бейтс

у Чеда, а обманчиво детский.

– Что вы там делаете?

Снова детский смешок.

– Я вхожу.

– Нет! – внезапно взвизгнула Шэрон.

Доктор Уоллис толкнул дверь. Она открылась на пару дюймов и тут же захлопнулась. Она держала ее спиной или ногой.

– Почему вы не хотите меня впустить? – спросил он.

– Я не хочу уходить!

Осипший голос, чуть испуганный, но и возбужденно-хриплый, как во время секса.

– Вы не хотите уходить из туалета или из лаборатории?

– Из лаборатории!

– Не беспокойтесь об этом, Шэрон. Я не собираюсь выдворять вас из лаборатории. С какой стати?

– Я плохо себя веду.

– Что вы сделали?

Хихиканье.

– Шэрон?

Мычанье, будто она к кому-то обращалась.

– Меня не интересует, Шэрон, что вы сделали, – сказал он. – Я вхожу, нравится вам это или нет. Отойдите, пожалуйста, от двери.

Она не шелохнулась.

Он надавил на дверь плечом.

Та поддалась самую малость.

– Шэрон?

Теперь смех, прерывистый и на высоких нотах.

– Что ж, – сказал доктор Уоллис. – Вы не оставляете мне выбора. Придется отключить газ.

– Нет! – взвизгнула она.

– Тогда впустите меня.

Всхлипы – или смех?

Последовало какое-то движение – вымученное, вялое.

Он подождал, ничего больше не услышал и снова толкнул дверь.

Она легко распахнулась.

Доктор Уоллис ожидал застать нечто жуткое, но увиденное сразило его наповал.

Пол был залит кровью, около стока в полу примерно на дюйм, но сам сток был забит… ошметками человеческой плоти. Шэрон сидела, прислонившись к унитазу, опираясь локтями на сиденье, чтобы держаться прямо. Она походила на женщину, которая перебрала текилы, а потом стала жертвой нападения взбесившегося зверя… и едва выжила.

– Господи, Шэрон, – выдохнул Уоллис, борясь с просившимся наружу буррито.

Бинты с головы и талии Шэрон лежали на полу в луже крови, они стали ярко-алыми. Разрез поперек живота стал гораздо больше прежнего, открыв блестящие белизной нижние ребра. Желудочно-кишечный тракт вывалился – или она сама его вытащила – на колени, словно ком перепутанных спагетти. Тонкая кишка, к ужасу Уоллиса, продолжала переваривать пищу прямо у него на глазах, за тонкой розовой мембраной сокращались мышцы и текли жидкости. Несмотря на весь ужас этой минуты, он успел подумать: как такое возможно, если она ничего не брала в рот несколько дней? И тут же понял: она переваривает собственную плоть.

– Привет, док. – Ее горящие безумным огнем глаза уставились на него, губы извернулись в подобии улыбки.

– Что вы с собой сделали?

– Я изгоняю это.

– Что изгоняете?

Шэрон разразилась безобразным хохотом, еще более душераздирающим, чем раньше, потому что приятные нотки исчезли, осталось только надсадное кряканье. При этом она не сводила с него глаз, горящих и сосредоточенных. Потом она зашлась кашлем, и в воздухе перед ней возникло облачко красных капелек. Кашель усилился, и сгустки крови выплеснулись на нижнюю губу, подбородок и шею.

Но ее здоровье доктора Уоллиса больше не интересовало. Сидевший в нем ученый, холодный, отстраненный и жаждущий ответов, взял верх.

– О чем вы, Шэрон? Что у вас внутри?

Она снова улыбнулась.

– Думаю, док, вы сами знаете.

Наверное, знаю, подумал он, сожалея, что не прихватил с собой энцефалограф. Вот бы сейчас заглянуть ей в голову! Нужно получить подтверждение того, что происходит у нее в голове!

– Гуру! – крикнул он через плечо. – Тащи сюда энцефалограф! Быстро!

– Хотите, покажу? – спросила Шэрон.

– Что? – бросил Уоллис, снова повернувшись к ней.

– Хотите, покажу, что у меня внутри?

– Нет, не надо! Погодите… Погодите, черт возьми!

Доктор Уоллис услышал, как открылась дверь в лабораторию и задребезжала тележка с оборудованием для энцефалографии.

– Смотрите, док. Смотрите.

– Гуру! Быстрее!

Шэрон засунула руку в дыру в животе, где когда-то находился ее желудочно-кишечный тракт, и, крича не то от боли, не то в экстазе, пропихнула ее выше, в грудную клетку.

– Не смейте, Шэрон! – Уоллис кинулся вперед, чтобы остановить ее, но поскользнулся в луже крови и упал на пол, ударившись головой о кафельную плитку. Темнота накатила оглушительной волной, и лишь чудом ему удалось не потерять сознание.

Тем не менее все, на что он был способен, – смотреть в отчаянии, будто в замедленной съемке, как предплечье Шэрон вслед за ладонью, погружается во внутренности… с нелепым чавканьем, каким сопровождается первый поцелуй пары девственников.

Вдруг тело ее замерло. Судорожно дернулось. И она триумфальным жестом выдернула руку из живота.

Доктору Уоллису удалось приподняться на локте, хотя он знал, что вот-вот его поглотит тьма. Последнее, что он увидел перед тем, как отключиться, – в кулаке Шэрон еще продолжало биться ее сердце.

* * *

Телефон доктора Уоллиса, оставленный на столе в комнате для наблюдений, зазвонил. Гуру было не до него. Он застыл в ужасе, прислушиваясь к тому, что происходило в дальнем конце лаборатории. Ему была видна только широкая спина Уоллиса, стоявшего в дверях ванной, но он все отчетливо слышал.

Что вы с собой сделали?

Я изгоняю это.

Что изгоняете?

Кровь Гуру похолодела при этих словах Шэрон: он знал, что она хочет изгнать, хотя и не мог до конца принять, что такое возможно.

Этого не может быть. Ведь демонов не существует…

– Гуру! – раздался по внутренней связи голос доктора Уоллиса. – Тащите сюда энцефалограф! Быстро!

Гуру метнулся в угол, схватил металлическую тележку одной рукой, а другой открыл дверь в лабораторию. Он протиснулся внутрь, волоча тележку за собой.

– Гуру! – крикнул доктор Уоллис. – Быстрее!

Гуру развернул тележку, и теперь она оказалась перед ним. Со всей возможной скоростью он покатил ее к туалетной комнате.

В ту секунду, когда он достиг двери, доктор Уоллис поскользнулся на залитом кровью полу и тяжело упал.

– Профессор! – воскликнул Гуру, бросил тележку и кинулся на помощь.

Тут он увидел Шэрон, полусидевшую рядом с унитазом, распоротую пополам и державшую в руке сердце, – и словно ударился о невидимую стену. На его глазах она в последний раз конвульсивно дернулась, сердце выскользнуло из окровавленной руки и с влажным шлепком шмякнулось на пол.

Задыхаясь от внезапно пересохшего, как в сауне, воздуха, Гуру оторвал взгляд от кошмарного трупа и опустился на колени рядом с доктором Уоллисом. Дрожащими пальцами проверил пульс профессора и с огромным облегчением обнаружил: пульс ровный и сильный.

Первая мысль: вызвать скорую.

Вторая мысль: вызвать полицию.

Он бросился обратно в их наблюдательный пункт, вытащил из сумки телефон, хотел набрать 911, но засомневался.

Разве это чрезвычайная ситуация?

Шэрон мертва. Ни один врач не вернет ее к жизни.

Доктор Уоллис ударился головой, но дышит. Он скоро придет в себя и накинется на Гуру, если тот в панике вызовет помощь.

Надо взять себя в руки и подумать.

Сунув телефон в карман, Гуру