Синдром звездочета - Елена Ивановна Логунова

прощения, вернусь через пару минут. — Я извинилась и вышла из шумного зала на лестницу.

Там было тихо и почти пусто, только пара явно случайных молодых гостей азартно фотографировалась в классическом интерьере.

За мной выскользнул Архипов.

— Что-то случилось?

— Упомянули антиквара — и я вспомнила, что обещала следователю прислать адрес ломбарда, — объяснила я, выуживая из сумочки смартфон. — Ты, кстати, не запомнил улицу и номер дома? Я только визуально помню место.

— Отправь геометку, — посоветовал продвинутый интернет-пользователь и забрал у меня аппарат. — Вот так, так и так… Все, твой следователь увидит точное местоположение объекта на карте. Отправляю?

— Отправляй, — разрешила я. Оглядевшись и увидев, что молодые люди уже закончили свою фотосессию, попросила: — А щелкни меня на этой лестнице, очень уж она у них замечательная.

Вадик добросовестно отснял меня поочередно на двух площадках, на фоне мраморной гармошки ступеней и в позах разной степени томности у кружевных чугунных перил. Пока я критическим взглядом рассматривала сделанные фотографии, явилась Ирка.

— Вот вы где! Я вас потеряла. Марфинька познакомила меня с интересной теткой, идемте, покажу ее вам. — Подруга цапнула меня за руку и потащила в зал.

— Подожди! Дай хоть телефон убрать, — уперлась я.

Ирка послушно отпустила меня, выжидательно замерла и засмотрелась на экран моего мобильного:

— Новые фотки? Покажи!

Я быстро пролистала галерею, демонстрируя пополнение, и зацепила снимок, скопированный из блога путешественника Вани Шмидта: половинка медальона и одна серьга на черном бархате банковской витрины.

— Стоп! — скомандовала подруга. — У меня идея. Можешь увеличить изображение медальона?

— Могу, конечно, только качество потеряется. — Я обрезала и увеличила картинку. — Вот. А что за идея?

— Идем. — Подруга снова потащила меня в зал. — Та тетка, с которой меня познакомила Марфинька, художник по костюмам. Пусть посмотрит на даму в медальоне, может, скажет нам о ней что-нибудь.

В той половинке медальона, что остался в банке, тоже была миниатюра: портрет дамы в затейливом наряде и с серьгами-звездами.

Иркина мысль показалась мне дельной. И хотя у меня были сомнения, что упомянутая подругой тетка и в самом деле художник по костюмам — она запросто могла оказаться таковым исключительно в представлении дементной Марфиньки, — я позволила подруге утащить меня в гущу толпы и представить действительно интересной особе.

— Знакомьтесь, это Елена, она известный писатель, — отрекомендовала меня подруга. — А Ольга у нас художник по костюмам…

— Вообще-то я специалист по истории моды и зовут меня Инга, — добродушно возразила женщина, поразительно похожая на жирафа — высокая, длинноногая, длинношеяя и притом облаченная в комбинезон в желто-коричневую клетку.

Ей бы еще задорные рожки на коротко стриженной голове — и хоть сейчас в зоомассовку спектакля «Король Лев».

— Дорогая Инга! — Ирку их с Марфинькой ошибка нисколько не смутила. — Вы не могли бы разрешить наш спор? Требуется мнение эксперта по костюмам. Как вы считаете, кто эта дама — актриса в роли или знатная особа?

Я подняла смартфон, поднося фотографию медальона на экране к лицу тети-жирафа.

— Хм… Вы позволите? — Она взяла мой мобильный и попыталась увеличить картинку, но не обрадовалась результату. — Это единственное изображение?

Я кивнула.

— Ну что я могу сказать… Наряд в египетском стиле, точнее, в псевдоегипетском. Эта прическа и совершенно нетипичные серьги… Знаете, кого я видела в похожем наряде? То есть не собственными глазами, конечно, только на журнальной иллюстрации…

— Кого?! — жарко, как Змей Горыныч, выдохнули все трое — я, Ирка и вовремя подоспевший Архипов.

— Отойдем. — Инга увлекла нас в примыкающую к выставочному залу комнату с камином и бюстом Пушкина на полке.

Я мысленно сделала себе зарубочку на память: надо будет и тут сфотографироваться. Потом выложу фото в соцсети с подписью «Вдвоем с Пушкиным у камина», шикарно же звучит? Моим друзьям и подписчикам понравится.

— У богачей Нью-Йорка в восьмидесятые годы девятнадцатого века были в моде балы-маскарады. — Инга начала издалека. — На одном из них, состоявшемся в доме супругов Альвы и Уильяма Вандербильтов, гостей сфотографировали, а снимки потом публиковали в журнале.

— Вандербильты, Вандербильты, — зашептала Ирка. — Что-то такое я слышала…

— Знаменитое семейство богачей, — подсказал ей Архипов.

А я добавила:

— Эллочка-людоедочка из «Двенадцати стульев» соперничала с дочерью миллионера Вандербильда.

— Миллионеры! — У Ирки загорелись глаза.

— Они самые, — улыбнулась Инга. — Так вот, маскарад у Вандербильтов прошел в 1883 году. А в 1884-м в журнале появились иллюстрации, вдохновленные некоторыми костюмами. В частности, были представлены Минни Пейдж в образе Клеопатры и Джин Мэллори в наряде египетской принцессы.

— Египтомания началась в конце девятнадцатого века, а расцвела в двадцатые годы следующего века, — припомнила я.

Специалистка благосклонно кивнула:

— Верно. И если вы посмотрите на портрет в медальоне, держа в уме этот факт, то согласитесь: наряд изображенной дамы весьма похож на маскарадный костюм в египетском стиле.

— А может, это самая настоящая Клеопатра? — вмешалась Ирка.

Я ткнула ее в бок: что ты мелешь?

Интеллигентная петербурженка Инга была более деликатна.

— Невозможно. Это совершенно точно не реальный наряд египетской царицы. Важная особенность исторического маскарада заключалась в том, что все костюмы для него создавались на основе актуального в то время силуэта. В данном случае у нас портрет поясной, так что я не могу уверенно говорить о наличии турнюра, но корсет тут явно присутствует, а настоящая Клеопатра совершенно точно его не носила.

— Не говоря уж о том, что миниатюра написана не во времена Древнего Египта, — добавил свое лыко в строку знайка Архипов.

Ирка смущенно засопела, и тактичная Инга отвлекла от нее внимание:

— А вторую миниатюру не покажете? Я же правильно понимаю, что в медальоне был парный портрет?

— Вторую миниатюру мы не видели, — с сожалением призналась я. — Только слышали ее приблизительное описание: «портрет усатого мужика в красной майке».

— Усатого? — удивилась специалистка. — В паре с царицей Египта логично ожидать фараона, а у тех никаких усов не было. Фараон при жизни носил накладную прямую бороду, которая являлась одной из царских регалий, символ мужественности и силы. Ее, как и парик, делали из шерсти или срезанных волос, которые перевивали золотыми нитями и подвязывали к подбородку шнурком…

— Это очень интересно, спасибо вам. — Я благодарно кивнула, желая деликатно прекратить ненужную лекцию.

Наш мужик был безбородый, зачем нам знать интимные тайны фараонской красоты? Хотя про красную майку я бы послушала. Как-то неорганичен был этот люмпенский прикид в одном контексте с царями и миллионерами.

После вернисажа всей компанией отправились ужинать в расположенный неподалеку модный ресторанчик-чебуречную. Там мы с Иркой испытали бескультурный шок.

— Ты это видела?! — Первой распахнув иллюстрированную книжицу меню, подруга сначала замерла, а потом затряслась, тщетно сдерживая то ли