Пустите тупицу в Америку - Андрей Михайлович Дышев

зачем уродовать себя? Можно ведь зарегистрировать себя в качестве жены Чемоданова без всяких изменений внешности. Где регистрируют браки педиков? В Голландии, кажется? Так и поедем мы на пару с Чемоданом. "Здравствуйте, господин директор, – скажет он в вашингтонском аэропорту. – Знакомьтесь, это моя жена Серёнька". А я буду стоять рядом, как идиот, с накрашенными губами и подавать встречающим руку для поцелуя.

Я то ли истерично хохотал, то ли ревел от безысходности. По квартире металось жуткое звериное эхо.

В ванной я пустил струю холодной воды и сунул под нее голову. Когда от холода у меня стали сворачиваться в трубочку уши, ко мне пришло озарение.

"Господи, – подумал я, глядя на свое отражение в стекле, похожее на большой одуванчик. – Как все просто!"

Одеваясь на ходу, я поскакал на одной ноге в прихожую. Забыл мобильник, вернулся, снова запрыгал тушканчиком к выходу. Вспомнил про деньги, опять вернулся. "Лишь бы она была дома! – мысленно повторял я. – Лишь бы была дома!"

У станции метро я купил двадцать штук роз. Показалось мало, и я прихватил еще корзинку с гвоздиками. В продуктовом взял бутылку шампанского, английскую зажигалку для курительных трубок и ромовую шоколадку в виде маленькой скрипки.

Настя долго не открывала. Я стал бить ногами в дверь. Из соседней квартиры выглянула старушка и пригрозила милицией. Чтобы было удобнее, я встал к двери спиной. Когда Настя открыла, я чуть не рухнул на порог.

Она была сонной и куталась в мохеровый халат. Я свалил цветы на комод и заключил Настю в объятия. Так мы стояли и молчали. Я думал о том, в какой последовательности буду подводить Настю к своей идее. Настя тихо сопела мне в шею.

– У меня ноги замерзли, – наконец, сказала она.

Она стояла босиком. Я боялся, что разговор может уйти в сторону и погрязнуть в бытовых мелочах. Не отпуская ее, я прошептал:

– Отец дома?

– Нет, в академии.

– Я купил ему английскую зажигалку.

– Столько цветов, – произнесла Настя, подошла к комоду, напоминающему небольшую клумбу, выбрала один цветок и поднесла его к лицу. Теперь я видел ее лицо в зеркале. Так мне было легче говорить.

– Ну? – требовательно произнесла Настя, помогая мне преодолеть нерешительность. – Почему молчишь? Ты собираешься сделать мне предложение?

– Да, – ответил я, подошел к Насте со спины и взял ее за плечи. Мы хорошо смотрелись в зеркале.

– Делай же! Делай! – поторопила Настя.

– Я прошу тебя выйти замуж… за Чемоданова.

Настя окаменела. Потом резко повернулась ко мне и посмотрела на меня как на сумасшедшего.

– За кого? – дрожащим голосом произнесла она.

– За Чемоданова… Ну, за Витьку, моего одноклассника.

Настя отшатнулась от меня. Я напрасно делал большие паузы между фразами, надо было выпалить все сразу, одним залпом, но у меня от волнения пересохло в горле.

– Подожди, – произнесла она и тряхнула головой, словно желая проснуться. – Ты хочешь, чтобы я вышла за Чемоданова?

– Да… Я тебе сейчас все объясню…

– Что-то я никак не пойму, а какая твоя роль? Ты собираешься быть шафером?

– Нет!.. Хотя, могу быть и шафером. Но не в этом суть. Нужен фиктивный брак. На время. Всего на полмесяца.

– Фиктивный брак?

– Да! А потом ты разводишься и выходишь за меня.

– Тоже фиктивно?

Я за голову схватился. Настя смотрела на меня как на психически больного. А как иначе? Я ведь невесть что наговорил! Начать надо было не с брака. Начать надо было с Америки и денег.

– Настя! – торопливо заговорил я. – Выслушай меня внимательно! Деньги, которые лежали в шкатулке, взял я. Для очень важного дела. Я не мог сразу рассказать тебе об этом, потому что боялся сглазить.

– Подожди! – сказала Настя, оттолкнула меня от себя и пошла на кухню. – Я приму валокордин.

Я скинул ботинки и пошел за ней. Настя трясла пузырек над стаканом и считала капли.

– Мне тоже, – попросил я.

Мы выпили. Я принялся все объяснять заново – спокойно и последовательно.

– Я провернул грандиозную сделку и заработал большие деньги. Очень большие деньги! Но их может получить только Чемоданов, причем только в Америке. Если отпустить его туда одного, он не вернется, и денег нам не видать. А если ты поедешь с ним, то ему придется раскошелиться.

Настя по-прежнему ничего не понимала.

– А зачем выходить за него замуж?

– А как иначе? Кто тебе даст визу?

Мне пришлось рассказывать все начистоту: как Календулов поместил диссертацию на сайте академии, как я получил письмо из НАСА с требованием дописать выводы, как я продал машину и квартиру, а потом взял взаймы из шкатулки, чтобы рассчитаться с Чемодановым, как американцы назначили меня на должность главного инженера.

– Невероятно! – шепотом произнесла Настя. – Какие огромные деньги!

– Да! Да! Огромные! И они будут наши, если ты сумеешь вытрясти их из Чемоданова! – скороговоркой произнес я, втайне ликуя, что Настя вовсе не обиделась на меня за то, что я без спросу взял ее деньги.

– Но Чемоданов согласится?

– А почему бы нет? Благодаря мне он получит работу, о которой даже мечтать не мог! Я из этого грязного алкаша человека сделал! Он должен до конца дней своих ноги мне целовать!

– И я должна выходить замуж за этого человека! – вслух подумала Настя. – А ты не станешь ревновать?

– Конечно, стану! – солгал я. – Но что поделать? Придется немного потерпеть. Зато потом мы с тобой такую свадьбу закатим! В "Метрополе" два дня гулять будем!

– В голове все не укладывается, – произнесла Настя. – Фиктивный брак, Америка…

– Давай-давай! – поторопил я.

– Что "давай-давай"?

– Одевайся и поехали к Чемоданову. Представляешь, он пить завязал, живет в гостинице и подыскивает себе квартиру!

Экономя время, я едва ли не сам принялся одевать Настю. Дубленку она застегивала уже в кабине лифта.

– А ты в Америку позвонил, чтобы приглашение выслали? – спросила Настя, едва поспевая за мной.

– Нет. Вот когда брак заключим…