Ночной гость - Хизер Гуденкауф

по одной из двух основных причин: супружеская неверность и земельные споры.

Интересно, подумала Сантос. Имя Каттера всплывало все чаще и чаще.

– Мы нашли ружье твоего брата на кукурузном поле сегодня утром, Джози, – сказала Камила тихим, серьезным голосом. – Недалеко от того места, где ты пряталась. Как думаешь, почему оно оказалось там?

Джози содрогнулась.

– Милая, я понимаю, вопрос трудный, – смягчилась Сантос. – Но есть ли вероятность, что твой брат мог быть тем самым человеком, кто причинил вред твоим родителям и гнался за тобой по полю?

– Нет! – воскликнула Джози, и глаза ее наполнились слезами. – Он бы такого не сделал, ни за что не сделал.

– Есть тесты, показывающие, что из оружия недавно стреляли. Как думаешь, что покажет такой тест для винтовки Итана?

– Он не хотел! – крикнула девочка. – Он не в нас целился. Выстрелил в воздух.

Агенты Сантос и Рэндольф обменялись взглядами.

– Ты видела, как брат вчера стрелял из ружья?

– Да, но он ни в кого не целился, – повторила Джози. – Рука болит. – Она оглянулась на бабушку в ожидании помощи.

– На сегодня достаточно, – твердо сказала Каролина. – Врач разрешила мне забрать внучку домой.

– Поговорим еще раз позже, – не стала возражать агент Сантос. – Отдыхай, Джози.

Вместе с напарником они вышли в холл, где их ждал шериф Батлер.

– Двое мертвых родителей, раненная в руку дочь, исчезнувший грузовик и пропавшая тринадцатилетняя девочка, – подытожила Сантос. – Все это выглядит не очень хорошо для Итана Дойла.

Джон Батлер покачал головой.

– Я знаю эту семью давно и понимаю, как все выглядит со стороны, но мне трудно поверить, что это мог совершить Итан.

– Сколько, вы говорили, у вас в год происходит убийств? – спросил агент Рэндольф. В его голосе не было раздражения, но шериф почувствовал, что с ним разговаривают свысока.

Из-за самого низкого количества убийств в штате Айова его людям недоставало опыта в расследовании преступлений такого рода, как случившееся прошлой ночью, но отдел работал изо всех сил и знал порядок.

– Убийств у нас немного, но я знаю местных и не считаю Итана Дойла преступником, – парировал Батлер. Он потер глаза, пока они шли к выходу. Агент Рэндольф отправился за машиной, а Камила Сантос осталась рядом с шерифом.

– Все в порядке? – спросила она, пока они стояли под слепящим солнцем.

– Да, – отозвался Батлер. – Не то чтобы нам здесь не приходилось видеть ужасные вещи, но когда дело касается детей… – Он осекся.

– Понимаю, – кивнула Сантос. – Если это дело рук Итана Дойла, жизнь фермеров уже не будет прежней.

Рация на боку у Джона заверещала.

– Это Батлер, говорите, – ответил он.

Голос в динамике доносился приглушенно, но смысл слов был ясен.

– Шериф, – произнес голос, – только что получено сообщение из дома Дойлов. Марго Аллен поступил телефонный звонок. Некто заявил, что их дочь у него.

Батлер посмотрел на Камилу.

– Мы немедленно отправим к ним сотрудника и проверим, удастся ли отследить звонок, если с ними свяжутся снова, – сказала она. – То же самое надо сделать в доме бабушки и дедушки Джози.

Батлер передал сообщение в дежурную часть, а Сантос запросила дополнительную техническую поддержку.

– Возможно, это просто телефонные хулиганы, – заметил Батлер, когда Рэндольф уже подъезжал к ним на машине.

– Да, но мы не можем рисковать, – ответила агент Сантос. – Если это не убийца, мы хотя бы поймаем больного мерзавца, вздумавшего играть в жестокие игры с несчастной семьей.

Батлер сверил время.

– Итан и Бекки отсутствуют уже восемнадцать часов.

– Мы их найдем, – заверила Камила. – Надеюсь, живыми.

– Что дальше? – спросил шериф.

– Продолжим поиски, будем задавать вопросы и проверять появляющиеся зацепки, – ответила Сантос. – И завтра привезут собак.

* * *

Джози доехала до дома бабушки молча. Рука болела, а в желудке ныло. Перед глазами то и дело вставали фигуры матери и отца. Они появлялись внезапными вспышками, короткими, но яркими, как в мультфильме. Джози попросила бабушку притормозить, и Каролина съехала на обочину дороги.

Девочка распахнула дверцу и робко вышла наружу, к придорожной канаве. Придерживая раненую руку, она хватала воздух большими глотками, пока тошнота не прошла. Рядом высились крупные белые соцветия дикой моркови. Джози сорвала один пушистый стебель и растерла пальцами, потом поднесла раскрошенное соцветие к носу. Пахло морковью, как в бабушкином саду.

Джози села назад в машину, а Каролина залезла в сумку и достала оттуда маленький кружочек мятного леденца. Она протянула его Джози и стала искать еще.

– Помогает, когда желудок шалит, – пояснила она. Они вместе развернули по красно-белой конфетке и сунули в рот. В машине раздавалось скрипение фантиков и звук сосредоточенного посасывания. Через несколько минут Каролина вернулась на дорогу. Она оказалась права: конфета помогла, хоть и не сильно.

К тому моменту, как они добрались до дома бабушки, было уже почти восемь вечера. Солнце закатывалось за горизонт. Оранжево-щербетный закат – так говорила мама Джози. Родительский дом всего в миле отсюда, так близко. Но девочка знала, что он больше не будет для нее домом.

Ночь наступила стремительно, и бабушкино жилище уже погрузилось в темноту и тишину. Каролина подошла к пассажирскому сиденью, открыла дверцу и протянула внучке руку. Джози с благодарностью оперлась на нее. Вместе они прошли через заднюю дверь дома в тамбур. Туфли и ботинки деда Мэтью были выстроены в линию на резиновом коврике, а на бронзовых крючках на стене висели куртка для работы в поле и безразмерный свитер, который Каролина надевала холодными вечерами.

Волна отчаяния захлестнула девочку, и она заплакала. Откуда-то из глубины выходили громкие, хлюпающие рыдания. Потрясенная Каролина усадила Джози себе на колени, хоть та и была уже очень крупной. Внучка с плачем прижалась лицом к ее плечу. Они сидели так довольно долго, и Каролина баюкала Джози на коленках, как баюкала Линн, когда та была совсем маленькой.

Когда девочка наконец перестала плакать, утомленная Каролина отвела ее наверх.

– Мы постелили тебе здесь, – сказала она, открывая дверь. Уютную комнатку недавно выкрасили в мягкий оттенок листвы шалфея. Здесь стояли две односпальные кровати и стол со швейной машинкой Каролины.

Легкие белые занавески обрамляли окна, и Каролина подошла опустить пластиковые жалюзи. Но Джози уже заметила странную машину перед домом.

– Кто там? – спросила она.

– Просто полицейский. Он сегодня ночью посидит перед домом, – небрежно отмахнулась бабушка, поправляя постель. – Обычная предосторожность, дорогая. Так иногда делают.

– Но зачем? Они боятся, что тот плохой человек вернется? Зачем ему приходить сюда? – спросила Джози, отодвигая жалюзи, чтобы посмотреть еще разок.

Бабушка не ответила, и девочка отвернулась от окна. Увидев выражение лица Каролины, девочка поняла: патруль здесь из-за нее. Полицейские боятся, что тот, кто убил ее родителей, придет за Джози.

– Не волнуйся, ты здесь в безопасности, – заверила Каролина.

Джози забралась в кровать. Простыни пахли белизной и были прохладными на ощупь. Они успокаивали ее израненные ноги.

И мысли девочки отправились бродить по темным и пустынным местам. Родители мертвы. Что они подумали бы сейчас? Счастливы ли они, что она в безопасности в доме бабушки, или считают, что ей следовало приложить больше усилий и попытаться спасти их? Думают ли, что ей надо быть вместе с Итаном и Бекки, где бы те ни оказались?

Потом ее поразила мысль, что родители теперь всю оставшуюся жизнь будут смотреть на нее сверху. Знать каждое ее движение, каждую мысль. Им известно, о чем дочка думает вот в эту секунду: что она рада полицейскому,