Сценарий. Холодный город - Сергей Романов

послушай Доктора, он знает, что говорит! – крикнул Лёха.

– Наплевать, наплевать, я вам ничего не скажу и никому не скажу, я уже умер там внутри себя много раз. Ищите. Найдёте будет ваше, – больной устало закрыл глаза, но губами улыбался, словно наслаждался ситуацией.

Он понимал, что нужен живым, что никто ему плохого не сделает и никакой шприц ему не страшен.

Вдруг, доктор их не ожидал, пришли ответные сообщения, каждому из них разные. Они молча прочитали, молча убрали пейджеры в карманы одежды.

– Лёха, мой парадайз, давай теперь ты снимай, – тихо сказала Настя и отдала смартфон Лёхе.

Доктор ещё раз прочитал своё сообщение, ничему не удивился, достал пистолет и отдал его Насте. Передав пистолет девушке, он отошёл к двери и стал смотреть.

Девушка Настя передёрнула затвор чётко и умело.

Выстрел был глухим.

Прямо в голову.

Словно точка в интеллектуальной пьесе.

Актёры этой драмы ждали аплодисментов.

Дождались почти сразу.

Зрителей было двое, офицер ФСБ с автоматом в руках и заведующий гнойной хирургией с бутылкой физраствора в кармане пуховика.

– Вот, бля, зачем же всё это было?! – вскрикнул заведующий, хотя это был не первый раз, когда на его глазах убивали людей.

– Весело у вас тут, у врачей, – ухмыльнулся офицер ФСБ, почему-то увиденным и он не был удивлён.

Доктор молча смотрел на них. Он периодически чувствовал сильную усталость, при которой на происходящее вокруг было очень сильно наплевать. Как сейчас.

Настя, убрав пистолет в карман куртки, накинула простыню на голову убитого ею человека. И тоже стала молчать и смотреть на гостей.

– Бензин привезли? – вдруг спросил Лёха.

– Да, – ответил офицер.

– Собираться в путь? – снова спросил Лёха.

– Да, – буркнул офицер.

– Тогда аккумулятор надо больнице оставить, – сказал доктор.

– Операции делать? – офицер снова ухмыльнулся, кивнув головой на убиенного под простынёй.

– Надо помочь им выжить, – сказал доктор, – а это, – он кивнул на простыню, – случайность из разряда закономерностей. Их было много в этом городе, который вы бросили на произвол судьбы.

– Ладно, – офицер хмуро посмотрел на доктора, – пускай остаётся. Надо генерала грузить, времени очень мало. Я так думаю.

– Сергей Владимирович, помоги людьми и медикаментами, – сказал доктор и толкнул заведующего в руку.

– Да, да, поможем, – заведующий был рад и тому, что фейсы съезжают, и тому, что аккумулятор остаётся, – а здесь мы сами уберём. Это ничего, ничего страшного.

– Хорошо, давайте работать, – офицер развернулся и вышел из операционной.

Заведующий почти побежал за ним, потом повернулся и спросил:

– А вы куда?

– Мы пойдём реанимацию готовить, ай, эту машину готовить к поездке, – сказал доктор.

– Да, да, – заведующий радостно достал бутылку физраствора из кармана и суетливо стал закрывать двери операционных комнат.

Доктор, выходя из отделения, почему-то подумал, что, наверное, в бутылке у заведующего был спирт.

Цель была определена, всё закрутилось, как ещё одна карусель. Доктор с подельниками или соратниками быстро сбежал вниз до шлюза. Их выпустил новый охранник, но всё в той же куртке МЧС.

Солнце радовало выживших и само радовалось.

Лёха завёл двигатель, Настя проверила ИВЛ, все уселись в кабине и стали ждать.

Доктор сидел и с удовольствием грелся от автомобильной печки, набирая сообщения в пейджере для Александра Ивановича. В нескольких сообщениях у него получился маленький рассказ, о том, что произошло, о том, что произойдёт, о генерале ФСБ, о военном госпитале и о том спонтанном плане, который родился у него в этой неоднозначной ситуации без логичного выхода. И, как всегда, выход был один – через крышу. Отправив сообщения, подумав о крыше, доктор улыбнулся и откинулся на спинку сиденья.

Настя перестала теребить пуховик и тоже откинулась на спинку сиденья, только Лёха, поглаживал рулевое колесо, иногда постукивая по нему пальцами. Все сидели молча, наверное, и не вспоминая о том, что произошло десять минут назад. А солнце всё грело, напоминая людям о радости, тепле, лете.

– Доктор, а можно я ту картину заберу в нашу баню? – вдруг спросил Лёха.

– Какую? Главного врача в тоге?

– Да. Такая прикольная, ха, парням понравится, – довольный Лёха громко щёлкнул по рулевому колесу.

– А чё вам там девок голых не хватает? – буркнула Настя, – все стены завешали, фу.

– Да, пожалуйста, бери что хочешь, только ту коробку с пульверизаторами не трогай, – сказал доктор, вспомнив мёртвого провизора.

– Да, я мигом, – довольный Лёха вывалился из кабины и убежал в сторону главного корпуса.

– Доктор, – сказала Настя, смотря на убегающего по снегу Лёху, – он меня в Америку позвал.

– Нормально.

– Я ему не верю.

– Тоже нормально.

– Говорит, тут уже нечего делать. А там что делать?

– Тоже верно, – доктор односложно отвечал на Настины вопросы.

– У меня парень был до войны, Славка. Мы пожениться собирались.

– Что помешало?

– Я.

Доктор промолчал.

– Я всё думала, как он на свою зарплату в шестьдесят тысяч может нас содержать, ипотека плюс, бытовые плюс, отдых плюс. Вот как?

– Да, верно, – ответил доктор девушке, которая час назад без колебаний и сомнений застрелила человека.

– А у меня с ночными выходило восемьдесят пять тысяч, я считала себя главной в наших отношениях и по деньгам, и по перспективам. Кобенилась.

– В той жизни многие кобенились, – вздохнул доктор.

– Дура. Сейчас жалею.

– Любила его?

– Не знаю. Он добрый был. Я почему-то сейчас даже не помню, как он выглядит. То есть помню, но мне это не нужно.

– Да, так устроено сознание человека, в стрессовой ситуации пересматривает всё. И воспоминания, и чувства, и ощущения. Они, кстати, очень сильно отличаются от тех, которые люди испытывали, например, в прошлом веке, в Отечественную войну.

– Притупились?

– Да.

– Это всё из-за пять джи?

– Это всё, всё по-разному называется и всего этого много.

– Чтобы людьми перестали быть?

– Думаю, мы ими и перестали, – выдохнул доктор, недосказав фразы.

– Детей жалко, – буркнула Настя, – они то за что?

– Зовёт Лёха, может, и надо ехать. Когда война закончится.

– Ну да, когда война закончится, – вздохнула Настя.

Потом они сидели молча. Настя перекладывала пакет с деньгами, думая, наверное, за сколько времени могла бы собрать эти деньги, если бы не ела.

Вдруг у доктора в кармане брякнул пейджер с ответным сообщением от Александра Ивановича, а к машине уже подбегал Лёха с картиной, и в ту же минуту распахнулись двери шлюза.

– Ой, выносят! – воскликнула Настя, словно о покойнике.

Доктору стало жарко, он открыл дверь, выпуская взволнованную Настю. В этот же момент Лёха засовывал картину за сиденья, а генерала под тёплым одеялом на передвижных носилках вывозили или выносили человек десять. Процессия быстро приближалась к машине. Лёха уже открыл двери фургона