Фарфоровый детектив - Зоя Орлова

class="p1">Кате снился сон. Лохматый белый медведь встаёт на задние лапы, а передние кладёт ей на плечи и старушечьим тоненьким голосом читает первые строчки из «Божественной комедии». После ласковый хищник уменьшается в размерах, худеет до выпирающих рёбер, обрастает бородой, вытягивается носом и превращается в следователя, который монотонным голосом продолжает декламацию: «Утратив правый путь во тьме долины…»

Миносьян, любитель средневековых аллегорий, плотнее подоткнул одеяло, улыбнулся в бороду и погладил Катю по голове. Бедняжка. Доктор велел ждать. Как только анестезия, по роковому совпадению содержащая и мидазолам, ослабит хватку, девчушка очнётся, и тогда он всё ей расскажет. Как её и белую «Киа» случайно засек проезжающий мимо мотоциклист. Спасибо мальцу, быстро сообразил, иначе нашли бы они на дороге хладный девичий труп. Как она, придя на несколько секунд в сознание перед операцией, шепнула, куда спрятала тетрадь и кто был за рулём автомобиля. Как, благодаря этой улике и благодушному настроению бога Перуна, записную книжку нашли. Как повязали Акулову, охранника Константина и ещё много-много должностных, причастных к теневому похоронному бизнесу лиц. Как врачиха призналась, что не выносила на дух «интриганку» Корнилову и пыталась старуху шантажировать той самой записью, чтобы выманить наследство, из-за чего у них и вышла драка с ножницами. Может быть, он упомянет и о том, почему Стася решилась на такое изощренное самоубийство невинными руками своей молодой и верной помощницы: обнаруженная под Новый год и скрываемая ото всех полиморфная глиобластома разъедала не только блистательный старушечий мозг, но и завидующее всему живому сердце. Вышла ли Корнилова победителем в этом последнем раскладе, кто знает…

В конце концов, он расскажет, как Катеньке не повезло встретить на своём пути сразу двух убийц, но повезло всё же выжить. И возможно, хотя и вряд ли, он очень тихо добавит, сколько у него теперь будет работы и как ему не терпится, спустя эти бесконечные две недели, оказаться дома, выспаться, вымыться и добраться, наконец, до парикмахерской…

Следователь вздохнул и с выражением уставшего от жизни поэта закруглился:

…Здесь ждёт Минос, оскалив страшный рот;

Допрос и суд свершает у порога

И взмахами хвоста на муку шлёт.

Анна Росси.

Двойная пропажа

– Самый обыкновенный сервиз, – воскликнула Юля в ответ на вопрос Нечаева. Она суетливо переставляла чашки и блюдца в серванте. – Но его подарила Майя… Куда же он мог подеваться?

Нечаев задумчиво потёр подбородок. Когда он отправился в гости к бывшей однокласснице, то рассчитывал на приятное чаепитие. Он не был в Москве лет пять и прилетел в отпуск всего на две недели. Но, похоже, придётся поработать сыщиком.

– Давно он у тебя?

– Кто? – Юля обернулась. Лицо подруги слегка округлилось с годами, вокруг рта залегли складки, а в уголках глаз появились морщины. Только взгляд остался таким же живым, как у Юльки из пятого «Б», в которую Нечаев был влюблён.

– Я про сервиз.

– В том-то и дело, что всего неделю, – карие глаза Юлии повлажнели от обиды. – Майя подарила его нам с Гришей на фарфоровую свадьбу. Не думаю, что дочь много за него отдала, но дело же не в этом…

– У нас с Катей тоже в этом году была бы фарфоровая свадьба, – сказал Нечаев и тут же пожалел, что произнёс эту мысль вслух.

– Фе-едь, – Юля отвлеклась от поисков и посмотрела на него с сочувствием, которого он не искал. – Ну, сколько лет прошло? Пора уже как-то… снова влюбиться. Хочешь, я тебя познакомлю?

Нечаев отрицательно покачал головой. Юля присела на корточки и открыла дверцы нижней секции шкафа.

– Майя дома? – поинтересовался Нечаев. – Можно к ней заглянуть?

Юля неопределённо махнула рукой.

– Только не смей ей говорить, что сервиз пропал.

– Понял, – согласился Нечаев и вышел в коридор.

Коттедж в посёлке Сокол, где осталась жить Юля со своей семьёй, всегда напоминал Нечаеву мамину дачу в Переделкине. Такая же застеклённая веранда, где стоит обеденный стол, тесная кухонька, большая гостиная с неработающим камином и поскрипывающие полы под тканым паласом…

Нечаев прошёл в угловую спальню на первом этаже и постучал.

– М-м, – раздался девичий голос в ответ. Фёдор принял эту реплику за приглашение войти. Спальня Майи ничем не отличалась от обычной комнаты в обычной московской квартире с евроремонтом. Только советские столярные окна с двухстворчатыми ставнями остались прежними.

– Что-то случилось? – участливо произнёс Нечаев. Майя сидела на кровати, её глаза и кончик носа покраснели от слёз, а несколько прядей русых волос прилипли к щекам. Она взглянула на Нечаева и… разревелась не на шутку. Нечаев застыл, он не знал, как нужно себя вести с плачущими девушками девятнадцати лет от роду.

Немного помявшись, он подошёл к Майе и погладил её по плечу.

– Давай рассказывай, – он прокашлялся. – Обещаю матери не говорить.

– Он… он пропа-ал! – заикаясь выговорила девушка, не переставая рыдать.

Похоже, тайна Юльки уже не тайна, рассудил Нечаев.

– Не переживай. Ты же знаешь, что по профессии я частный сыщик, а значит, найду его. Обещаю!

Майя затихла и подняла карие глаза, точь-в-точь как у матери, на Нечаева.

– Правда? – прошептала она и стала рассказывать. – Мы познакомились всего неделю назад…

– Мы? – удивился Нечаев.

– Ну да, – девушка зачастила. – Я встретила Алекса в музее керамики в Кусково. Вчера он был у нас в гостях, но… В общем, после ужина, он не ушёл, а влез ко мне через окно… и остался на ночь. А утром, вот…

Майя протянула Нечаеву записку, на которой отрывистым почерком было написано всего несколько слов: «Извини! Я потом всё объясню!»

– Без подписи! Так-так-так, – сказал Нечаев и повертел записку в руках. Это была квадратная розовая бумажка из канцелярского блока для заметок, который стоял на письменном столе Майи. Рядом лежала чёрная гелевая ручка, которой был написан текст.

– Алекс оставил, – убеждённо подтвердила Майя, – больше некому.

– Ты уверена? – переспросил её Нечаев.

Девушка пожала плечами. Она уже успокоилась и внимательно следила за передвижениями Нечаева по комнате.

– На мои звонки или сообщения Алекс не отвечает, – добавила она.

– А что ты знаешь про Алекса? Как его настоящее имя?

– Наверное, Александр… или Алексей, – Майя смутилась. – Я не уточняла. Знаю, что учится в МГУ, он очень умный. Столько всего знает! Алекс – аспирант на историческом факультете.

– А фамилия? Где живёт? – без особой надежды спросил Нечаев.

Майя снова пожала плечами и с грустью взглянула на букет пышных пионов.

– Цветы от него? – улыбнулся Нечаев.

Глаза девушки снова повлажнели, а подбородок задрожал.

– Я думала, что я ему по-настоящему нравлюсь!

– А фотографии Алекса у тебя есть? Наверняка делали селфи?

Майя отрицательно покачала головой.

– Алекс не любит фотографироваться. Но… он вылитый Эд Ширан.

Щёки Майи порозовели при воспоминании.

– Соцсети?

– Ну нет. Он же историк, живёт прошлым. Алекс не верит в современные технологии. Говорит, что из-за них ценность человеческих отношений упала.

– Даже так, – Нечаев вздохнул. – Понятно. Но мобильный у него всё же имеется?

Майя смутилась.

– Только обычный кнопочный, не смартфон. А ещё он знает Москву как облупленную, каждую улицу и переулок. И разбирается в архитектуре.

– Занятно. У тебя остался чек на сервиз?

– А при чём тут сервиз? – Майя наморщила лоб. Она подошла к безразмерной чёрной сумке, которая лежала на стуле. Немного в ней порывшись, девушка извлекла оттуда мятый кассовый чек.

– Так-так-так. Охотничий сервиз? – прочитал Нечаев и аккуратно убрал чек в портмоне.

– Федя, где ты? Иди пить чай, – из коридора раздался голос Юли. Нечаев заговорщицки приложил палец к губам. Майя улыбнулась.

– Иду!

На кухне был накрыт стол. На белой скатерти стоял белый фарфоровый сервиз, рядом лежала открытая коробка «Шармэль», которую принёс Нечаев. В вазе красовались пока не распустившиеся пионы, почти такие, как у Майи. Нечаев купил их у метро.

Из духовки Юля достала домашний пирог с вишней. Сладкий аромат наполнил помещение. У Нечаева аж слюнки потекли.

– А как выглядит Алекс?

– Тебе Майя рассказала о своём новом парне? – улыбнулась Юля и вдруг осеклась. – Ты же не думаешь, что это… он?

Она перешла на шёпот.

– Украл