Дарья Истомина - Леди-босс (Леди-бомж - 2)

- Сюда только в крайнем случае! Если припрет всерьез. Но лучше без меня ничего не трогай. Вернусь - разберемся.

Я хотела позвонить в банк и узнать, сколько там и чего в депозитарии. Но Вадим заржал:

- Откуда они знают? Если только отмычками не обзавелись... В заначку только ты имеешь право нос сунуть! Даже если там бриллианты из короны Российской империи - их дело десятое... Что кладешь, что берешь, никто не видит, тебя же одну оставляют с ящиком! Можешь хоть дохлую крысу хранить...

- Крыса будет иметь запах! - дернула носом Карловна. Она косилась на меня с любопытством. - Разве вы имеете нужду в наличных купюрах?

- Поимела! - огрызнулась я.

- Вам надлежало звонить мне.

- Звонила. Не знаю, где вы там в воскресенье шлялись.

- Я посещала дневной спектакль в театре по Метерлинку... "Синяя птичка".

Ага, вот оно в чем дело! Карловна уже сопровождает Михайлыча с его детворой в их культпоходах? Приручает она их или как? И знает ли про это законная мадам Чичерюкина или ушами хлопает? И что ей плетет Михайлыч? Дескать, товарищ по работе двинул в тот же театр на те же игрища?

Элга будто и не заметила моей озадаченности, заперла дверь в кабинет, передвинула стул к стене, на которой висели маски, влезла на него и сняла с крюка здоровенную, оскаленную клыками из слоновой кости эбеновую харю с выпученными глазами из океанских ракушек. Оказывается, харя прикрывала нишу в стене, в которой стояла картонная коробка из-под куриных кубиков "Кнорр", перевязанная шпагатом и проклеенная скотчем.

Она поставила коробку на стол, срезала шпагат и открыла ее. Пачки неновых хоженых долларов, немецких марок и еще чего-то европейского были перехвачены резинками.

- А-а, - протянул Вадик, - "четверговые", что ли?

- Да, это предназначалось для четвергов... Она называла это "мой чулок". Я полагала, Лиз, что вас Туманский поставил в известность.

- Ерунда! - сказал Вадик. - Он про эту заначку ни ухом ни рылом! Викентьевна боялась, что, если он разнюхает, тут же на фиг все спустит на ипподроме или в казино! Он же даже с охраной в "очко" дулся... Как только в кармане купюры зашевелятся - тут же все в игру! Между прочим, Лизавета, возле Маяковки такая контора есть, тотализаторная, с выходом на Европу. Там даже ставки на скачки в Ипсоме британском принимают, футбольное тото тоже. Скажем, продует какой-нибудь "Челси" "Манчестеру" и с каким счетом. Очень приличные ставки накачивались... Он оттуда не вылезал. Вот она его и держала на голодном пайке, в смысле начички. И наша касса была предупреждена, и в банке знали: без нее ему ничего не выдавать. Только с ее визой.

Это было еще одно открытие для меня. В смысле семейной жизни Туманских. Но больше всего меня интересовало, почему Нинель держала тут, под рукой, эту заначку.

- "Четверговые" - это как понимать?

Они мне объяснили, что при жизни Туманской вся просвещенная Москва знала, что по четвергам в офисе на Ордынке весь рабочий день Туманская посвящала приему не просто просителей, но разных творческих личностей, самодеятельных изобретателей и оставшихся не у дел ученых, доморощенных Кулибиных и Менделеевых, тащивших сюда свои проекты. Предварительный отбор делал как раз Вадим, отсекая явных безумцев и прохиндеев. И если кто-то становился интересен Туманской, он мог рассчитывать на подпитку небольшими разовыми суммами, до полутыщи баксов. В самом благоприятном случае умельцы могли рассчитывать и на постоянный контракт с "Системой "Т". Но даже при крайней сомнительности своего проекта визитеры кое-что получали, просто чтобы не откинуть копыта, как говорится, для поддержания штанов. Конечно, до великого Сороса, закачивавшего мощные гранты в раздрызганную российскую науку, Туманской было далеко, но в очередной раз я убедилась, что по-настоящему не могу понять ее, и белоснежный монумент, в виде коего я ее представляла, уже треснувший и осыпающийся декоративной крошкой, кажется, снова окутывался сияющей аурой, и на скупую рыцаршу, сидящую на своих сундуках, она опять переставала быть похожей.

Я спросила Вадика, может ли он вспомнить что-нибудь из особо значимых проектов, которые пошли в дело. Но вместо него ответила Карловна:

- Самое интересное - это программа по яйцам!

- Чьим? - удивилась я.

- Страусиным, - сказал Гурвич, усмехаясь. Оказывается, года два назад к Туманской на прием пробился отставной контр-адмирал, оказавшийся не у дел в связи с усечением флотов и осевший на родовом хуторе на Кубани. Адмирал свихнулся на страусах. Ему удалось упереть с территории самостийной Украины из разоренного заповедника Аскания-Нова еще не съеденных аборигенами двух страусов-эму. С целью создания страусиной фермы, которая в грядущем должна была дать диетическое мясо, перья для украшения дам, классную кожу на перчатки, сумочки и прочее. С первой парой, которая должна была стать основой династии кубанских, то есть российских, страусов, дела не сложились. Страуса-папу порвали местные собаки, подкопавшиеся под вольер, но страус-мама успела отложить два яйца. Адмирал заложил их в самодельный инкубатор. Из одного яйца ничего не вылупилось, из другого проклюнулась страусиная девочка. Адмирал для убедительности привез в корзине страусенка в Москву и долго гонял по банкам и спонсорам, безуспешно пытаясь увлечь финансистов своим проектом. Кто-то вывел его на Туманскую, и он появился в этом кабинете с той самой корзиной и познакомил Нину Викентьевну со своей питомицей. Вадим собирался выставить адмирала, но Туманская не дала.

Дева-страус гуляла в этом кабинете и метила ковер пометом.

Адмирал напирал на то, что для продолжения дела ему нужны новые яйца, из которых он надеялся вывести хотя бы одного страуса-джентльмена, дабы образовать новую семью.

- Она была такая очень миленькая птичка, - вспомнила Элга.

- Голая она была, потому что от злости сама себя общипывала, и величиной с индюка! И клюв как десантный штык-нож! Долбанула в ботинок так, что я полгода хромал... Меня Викентьевна в Испанию сгонять заставила. Там один хмырь этих страусов развел, как мух! И за яйца слупил, будто они золотые. Сейчас я покажу вам этого адмирала.

Вадим порылся в столе Туманской, который все не решался очистить, и вынул какой-то снимок.

Судя по всему, адмирал процветал, разумно используя кредитную подкормку от "Системы "Т". На фотографии он, коротенький и толстый, стоял на зеленой лужайке, в полной парадной форме, якорях, галунах и орлах на погонах и фуражке, с кортиком, по стойке "смирно". Слева и справа от него вытянулись рослые страусы. Было похоже, что они у него ходят строем, маршируют, как новобранцы, и, возможно, исполняют прочие команды, потому что в руках в белоснежных перчатках адмирал держал медный флотский рожок-флюгорн, явно для того, чтобы подавать сигналы "Становись!" и "Шагом марш!". Впечатлившись рассказом Вадима, а также фотографией, я сказала, что традиции, заложенные Туманскими, мы должны блюсти.

В середине мая, в первый четверг после праздников, на Ордынку начали подтягиваться непризнанные гении. Вадим их не фильтровал, потому что они все мне были интересны. Белла Львовна с неожиданным для меня энтузиазмом одобрила возобновление "четвергов", заявив:

- Это еще один плюсик к вашему имиджу, деточка...

Позже-то до меня дошло, что так одобрительно она отнеслась бы к любому моему действию или решению, лишь бы я не совала нос в то, что в действительности происходило в недрах корпорации. Но для того чтобы все это сразу просечь, надо бы было быть Викентьевной, с ее чутьем на внутренние и внешние опасности. От нее ничего не могли скрыть, меня же умело держали на дистанции. Всегда находились разумные причины, по которым мне приходилось откладывать на будущее то, что я хотела сделать немедленно. Я решила задействовать вертолет, на котором летала Туманская, и мы с Вадимом даже разработали маршрут по ближним и дальним областям, где располагались подразделения и фирмы и фирмочки, входившие в "Систему "Т", включая кирпичный завод под Тулой, производство какой-то патоки на Большой Волге и стеклозавод имени Дня Парижской коммуны под Петрозаводском. Но тут выяснилось, что старенький Ми-8, купленный корпорацией по случаю еще в девяносто втором, нужно немедленно ставить на капитальный ремонт в связи с заменой выработавшего свой ресурс мотора, лопастей и прочей фигни. Инспекционную поездку Л. Ю. Туманской пришлось отложить на конец года.

Я пробовала разбираться в делах банка "Славянка "Т" и в игре на фондовой бирже, со всеми этими акциями, векселями... Но мне объяснили, что для этого необходим аудит, то есть серьезная проверка банка и биржевых операций экспертами со стороны, коих в данное время к финансовым тайнам корпорации допускать нельзя, год еще не перевалил через биржевые вершины, все в процессе и тому подобное. В конце каждой недели на стол мне ложилась сводная рапортичка по платежам, взаимным расчетам, прохождению грузов через таможенные терминалы, и у меня начинала трещать голова, когда я пыталась разобраться во всех этих цепочках. К примеру, за партию компьютеров, отправленных на Украину, тамошние фирмачи расплачиваются не валютой, а кукурузным зерном, каковое поступает вагонами на переработку на крахмал и патоку, а та отправляется на кондитерские фабрики, нам не принадлежащие, где превращается в карамель, карамель передается на реализацию оптовикам и так далее и так далее... Цепочка, протянувшись через Китай, Корею, Тайвань и Подольск, замыкается на той же Украине, которая расплачивается... Далее все по сказке про белого бычка: лыко да мочало, начинай сначала!