Черный маг - Лейтон Грин

Листер. – Говорите, вас послал Нотон?

– Я знал сэра Дэвида в Зимбабве, когда расследовали исчезновение американского дипломата во время церемонии джуджу. Подумал, вам может быть знакомо это имя.

Серебристые брови поползли кверху.

– А сейчас я расследую смерть Йена Стоука, – сообщил Грей.

– Кого?

– Бросьте.

– Боюсь, я понятия не имею… – опять начал хозяин кабинета.

Грей стукнул ладонью по столу, и Алек подскочил.

– Вы член Клириков Уайтхолла, как и Стоук.

Листер ничего не ответил. Грей дал ему повариться в собственном соку: это лучшая техника допроса, особенно когда сведений мало, как сейчас. Пусть мозг адвоката сам отчаянно просчитывает возможности, соображая, не пришел ли Доминик его арестовать и знают ли власти о тайных церемониях с участием несовершеннолетних. Сомнений не было: у Алека Листера нашлось немало тем для размышления. Когда он заерзал, Грей подкинул еще чуть-чуть информации:

– Неделю назад Йену пришло письмо, ведь так? И там ему предлагалось в шестидневный срок оставить пост лидера Клириков.

Адвокат сглотнул, однако сумел сохранить прежний высокомерный тон:

– Откуда вам известно о письме?

– Оттуда, что вы не единственные негодяи в расстрельном списке. Кто сейчас стоит во главе Клириков?

Ответа не последовало.

– Вы? – поднажал Грей. – Или Данте?

На этот раз ему удалось добиться реакции. Листер вжался в кресло, будто из него выпустили воздух.

– Боже, вам известно про Данте? Да кто вы такой?

– Так теперь он за главного?

– Ха, ну если вы считаете преступниками нас с Йеном, – у Алека вырвался короткий истеричный смешок, – значит, не встречались с Данте. Он животное, вот он кто. Очень хитрое, злобное животное. Данте и подобные ему – да как их только земля носит!

– То же самое можно сказать о ваших предшественниках, – заметил Грей.

– Вы о Монахах? Господи боже, да у нас с ними ничего общего, – хмыкнул Алек, хотя по его глазам было ясно, что общего как раз предостаточно. – Так чего вы хотите? В момент смерти Йена никто не присутствовал, и я не знаю об этом ничего, кроме того, что Стоук получил письмо.

– Вы виделись с ним в тот вечер, когда он умер?

– Нет, по мобильному разговаривал, – признал Алек. – Его улицу ночью патрулируют, и он вернулся к себе домой. Думал, это пустые угрозы какого‑то психа. А утром горничная нашла Йена на полу в спальне.

Грей казался себе голландским мальчиком, который затыкает плотину пальцем [14]. Чтобы нормально расследовать подобное убийство, нужно куда больше нескольких дней, да и отчет криминалистов пока не пришел, а к тому времени, как обнаружится зацепка, будет доставлено следующее письмо и найдена очередная жертва убийства.

– Мне нужно осмотреть дом, – буркнул он.

– Ключей у меня нет, поэтому я не понимаю, чем…

– Просто отвезите меня туда. И немедленно.

* * *

Грей придерживал Листера под локоть, пока они шли по оживленной улице. Оказалось, что Йен жил всего в нескольких кварталах от Лэдброк-Мьюз, в тихом тупичке неподалеку от Холланд-парк. Брови Грея поползли вверх, когда Алек привел его на усаженную деревьями мощеную улочку, вдоль которой стояли отделенные друг от друга безупречные кирпичные особнячки с гаражами внизу. В центре Лондона такое жилище стоит миллионы.

Трехэтажный дом Йена окружала ограда с кованными железными воротами, а белый фасад был отделан черным деревом и увит розами. Грей осмотрел входную дверь: крепкая и, похоже, заперта на засов. Сунуться сюда можно будет только под покровом темноты. Он повел Алека на зады особняка, на ходу осматривая окрестности. Окна были высокими и достаточно надежными.

Проникнуть в запертый дом может любой профессионал, даже не прошедший усиленный курс подготовки. Грей заметил провода и камеры охранной сигнализации, и это вызвало новые вопросы о ночи, когда Йен умер.

– Сигнализация в ту ночь срабатывала? – поинтересовался Грей.

– Нет.

Она могла не сработать по трем причинам: либо в деле был замешан опытный взломщик, либо ему помогал знакомый Йена, либо убийца телепортировался прямо в дом и пустил ядовитый газ. Грей решил заняться вторым вариантом.

– Полиция говорила с охраной и проверяла камеры? – спросил он. – Той ночью в дом кто‑то входил?

– Ни души, кроме самого Йена.

– Он въехал на машине в гараж?

– Видимо, да. Черт, на самом деле я не знаю.

Грей потер щетину.

– Наверное, на камерах не видно, кто внутри машины.

– В любом случае у Йена были тонированные стекла.

– Не сомневаюсь. На момент гибели он с кем‑то встречался?

– Да все с той же молоденькой телочкой, что в последние месяцы. Но вы же понимаете, – гнусно улыбнулся Листер, – у него всегда была какая‑нибудь телочка, и чем моложе, тем лучше.

– Вы знаете, как ее зовут? – Голос Грея стал суровым.

– С чего бы?

Доминик снова взял адвоката под локоть и надавил на нерв. Алек вскрикнул от боли.

– Мы не в зале суда, – бросил Грей. – Я задаю вопросы, вы отвечаете.

– Изабелла.

Грей знал, что получает правдивые ответы: хитрить на допросе у этого типа кишка тонка.

– Изабелла, а фамилия?

– Он не говорил.

– Как мне ее найти?

– Без понятия.

– Йен делал видеосъемки?

Алек замялся, и Грей снова нажал на нерв.

– Да! Но не здесь, насколько я знаю. Только когда собиралось несколько человек.

– И когда было последнее сборище, которое засняли?

– Десять дней назад.

– И где запись?

– У его адвокатов, – сообщил Алек.

Проклятье.

– Мне нужно ее посмотреть.

– Сомневаюсь, что удастся, – хрипло рассмеялся Листер.

Тем временем они оказались за домом. Тут в узком внутреннем дворике росли деревья и цветы, журчал фонтан и пахло лавандой. Грей прижал спутника к стене дома и велел ждать. Он заметил камеру, направленную на черный ход, и вскарабкался по решетке для вьющихся растений, чтобы повернуть глазок в другую сторону. Потом спрыгнул на землю, вытащил из ноги шип от розы и стал ковыряться в замке отмычкой. Если сигнализация до сих пор включена, в чем Грей сомневался, он сможет просто уйти, когда она сработает.

Адвокат, надувшись, молча наблюдал за ним. Через несколько минут дверь была открыта, и Грей позвал своего спутника в дом. Однако ничего толкового там не нашлось: то ли все интересное отсюда вынесли, то ли Йен хранил лакомые кусочки в другом месте. Как и у Ксавье, тут не было ничего примечательного: дорогая мебель да безделушки. Возможно, Грей напрасно ожидал от сектантов каких‑то бросающихся в глаза отклонений? Но потом он вспомнил катакомбы и висящую вверх ногами девушку, кровь которой стекала в серебряную чашу. Нет, считать этих людей нормальными нельзя. Просто, как и остальные социопаты, Йен и Ксавье умели носить маску цивилизованности и строили свой быт так,