Квест "Охота на маньяка" - Тася Тараканова

среда обитания. Одна смс и я мудак, задуривший голову наивной девушке.

— Дело в том, что я гораздо раньше поняла. Клавдия ведь спрашивала несколько раз, ходила ли я к тебе? На самом деле, я видела, она жалела, что дала твою визитку. Было заметно, ты ей небезразличен, отношения доктор — пациент у вас не совсем э… стандартные. В общем, я заверила Клавдию, что мне не нужна помощь, я ушла от мужа и живу спокойно.

С трудом сглотнув сухим горлом, я оперся о перила лестницы двумя руками. Попытался дышать глубже, унять сердцебиение. Сцена, как в слезливых сериалах под названием — герой страдает.

— Что было дальше? Мне важно знать.

— Когда мы с очкариком вышли из ангара, нас ждал… Макеев. — Даша стиснула пальцы. — Я чуть не потеряла сознание от ужаса. Мой самый страшный кошмар стал реальностью.

А как иначе? Два года страхов не могли не выпестовать столь притягательный демонический образ. У меня были последствия даже от мимолетных мыслей.

Даша съёжилась, словно на жаре ей стало холодно.

— В тот момент я поняла, он здесь главный. Этот квест принадлежал ему, это всё придумал он. Мне хотелось вцепиться в его лицо ногтями, кричать, что пойду в полицию, что он всё подстроил, что он сволочь и маньяк. Но я не могла сказать ни слова. Ни слова не произнесла. Меня как парализовало. Он, будто прочитав мои мысли, сказал, что с сестрой всё в порядке, и что он…любит меня и хочет, чтобы мы были вместе. Он врал, как всегда, я не верила ни единому слову. Он говорил, а я, глядя ему в глаза, заткнула уши. Мне был противен его голос. Вот тогда он растерялся. И отпустил.

Конечно, отпустил, и для надёжности зафиксировал на видео своё «прости, прощай». Не знаю, на что Макеев надеялся, и не таких артистов в полиции раскалывали. Думаю, он предполагал «уговорить» Дашу другим способом. Маньяк и жертва — сладкая парочка, полное соответствие энергий.

— Мне не надо было ему верить, я же знала его натуру. Надо было дождаться вас.

— Тебе не дали бы этого сделать. У маньяка был другой сценарий, который он разыграл как по нотам. Ты запаниковала, увидев Макеева, в таком состоянии уже не могла нормально соображать. Страх предупредил тебя об опасности, он же отключил логическое мышление, выключил мозги. Точно так же толпа в панике становится неуправляемой, сознание у людей вообще отсутствует.

— Конечно, ты прав. Мне хотелось только одного, как можно быстрей покинуть завод. Меня всю трясло, когда я вышла на стоянку и вызвала такси до железнодорожной станции. Охранник открыл дверь, и как раз такси подъехало. Я так хотела верить, что смогу сбежать. Моя свобода длилась минут пять. На пустынном участке дорогу перегородил джип с затемнёнными стёклами, рядом стояли люди с автоматами. Таксист понял, что это по мою душу, испугался, стал умолять меня выйти. Я не вышла, просто не могла идти. Они вытащили меня, затолкали в джип и привезли обратно. Завязали глаза, и повели. Я не сказала им ни слова, от ужаса опять не могла говорить.

Что-то подобное я ожидал услышать. Её рассказ не сократил расстояния между нами. Даша всё так же избегала моего взгляда.

— Скажи честно, ты и сейчас считаешь, что меня не стоило будить?

Наконец-то, Даша отвела взгляд от вида строений за моей спиной, посмотрела прямо в глаза. Такая длинная пауза. Хоть умри.

— Зря не разбудила. Моё недоверие…оно из прошлой жизни.

Я выдохнул. Разогнавшееся сердце приходило в норму. Можно двигаться дальше.

Мы помолчали. В театре зрители бы уже нервно ёрзали от наших пауз. Даша приблизилась.

— Какой у тебя рост? Я тебе только до подбородка достаю.

— Сто девяносто. Нравятся высокие мужчины?

— Да. Только не баскетболисты.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дашина улыбка словно погладила моё сердце.

— Пора.

Мы спустились по лестнице, вышли на дорогу, оглянулись по сторонам. С виду всё было спокойно, если, конечно, снайперы не засели в окнах строений. Торопиться смысла не было. Наоборот, хотелось отдохнуть, расслабиться один раз по-настоящему за это нервное утро. К тому же, я надеялся вынудить соперника к действию, проявить себя, нарушить его планы.

— Давай посидим в теньке, подождём.

Место, которое я выбрал для отдыха, было довольно узким, удобным для драки, если нападут несколько бойцов. Мы с Дашей сели в тени строения на траву. Я скинул с плеч рюкзак, привалился к стене. Под рукой оказались растения длиной сантиметров тридцать с лопухастыми листьями и калачиками в середине соцветий. Мы с пацанами всё детство ели такие зелёные баранки, когда я гостил у бабушки в деревне. Даша тоже увидела калачики, притянула к себе стебель, выковыряла плод.

— Это просвирник. Он съедобный. Ешь, не бойся.

— Отлично! От голода не умрём.

Даша слегка дёрнулась от последней фразы, и я переформулировал предложение.

— Голод нам не грозит.

Даша тяжело вздохнула. Опять промахнулся.

— В смысле, сейчас наедимся.

— Ага.

Калачики захрустели на зубах, Даша набирала целую горсть и отправляла в рот. Настроение стабилизировалось с каждым съеденным арбузиком, в голове крутилась расстановка сил.

Макеев был выше меня ростом, больше весом и однозначно ходил в тренажёрку и, скорее всего, на борьбу. Мне показалось, когда мы дрались, он хотел меня обездвижить, только потеря координации и общая вялость, не позволила ему это сделать. Если он напоследок захочет погарцевать перед Дашей, победить меня в открытом бою, то близко его подпускать нельзя. Вполне вероятно, что я ошибаюсь, и Макееву дорого собственное здоровье и титульная внешность. Значит, разбираться со мной будет обслуга.

Вытащил спортивную куртку и ветровку, начал одеваться.

— Назар, ты спаришься.

— Броня против дротиков, вдруг не пробьют.

— Дай мне тоже что-нибудь.

В рюкзаке остались две грязные футболки, одна из них в крови.

— Наденешь спортивку? Больше ничего нет.

— Давай!

Пришлось вновь разоблачаться. Мы как матёрые вояки готовились к бою. Сверху рубашки поло я натянул футболку, потом ветровку, переложил связку ключей в карман ветровки. Даша надела мою спортивную куртку и утонула в ней, подкатала рукава, наглухо застегнула замок под горло. Куртка оказалась длиной почти как платье, что было немаловажно, защищала попу и бёдра.

— Слушай меня… — начал я речь, и чуть не прикусил язык. Вспомнил отца с матерью. Папа просто бесился, когда мама начинала разговор с фразы — слушай меня внимательно. Особенно, если она давала наставления по телефону. Что делать, родительский пример, как вирус герпеса, проникает внутриутробно, вроде не вспоминаешь о нём, а он раз, и выскочил.

— Даша, — я сделал вдох выдох, — психологическая травма часто