Тайна за семью печалями - Галина Владимировна Романова

орут, даже мне слышно, – чуток приврал Виктор Савельевич. – Можно побыстрее?

– Сколько человек отравились? – снова пристала она, но заверила, что машина «скорой» уже едет на адрес.

Сосед на ее вопрос показал Виктору Савельевичу три пальца.

– Трое.

– Ждите…

Она оборвала разговор.

– Что пили-то, Гена? – Он глянул на соседа с осуждением.

– Что и всегда, Витя, водку. – Он прислонился к дверному косяку и как-то странно посмотрел на Виктора Савельевича. – И водка чистая. Мы всегда ее там берем. Не из-под полы. В магазине.

– В магазине тоже, знаешь, всякое случается, – отмахнулся он и выразительно глянул на большие настенные часы.

Ему пора было спать. С утра на работу.

– Не в водке дело, Витя. – Сосед подозрительно прищурился. – В дыне твоей все дело.

– В смысле – в дыне? – Он, фыркнув, рассмеялся. – Как в том анекдоте: пять бутылок водки было хороших, а шестая отравленная? Ты говори, да не заговаривайся.

– А ничего я не заговариваюсь, Витя.

Сосед схватил его за лямку старой майки и с силой тряхнул. Ветхая ткань не выдержала, оторвалась, кусок остался в руке алкаша Гены.

– Да ты что хулиганишь! – воскликнул опешивший Виктор Савельевич, ему сделалось обидно до слез. – Делай вам, алкашам, добрые дела!

Вот! Вот снова сработало! Сколько раз зарекался ничего не делать никому в помощь, а тут не выдержал – подарил продукт. А его же теперь и обвиняют.

– Все мои кореша дыню ели, а я не стал, – комкал в кулаке лямку от его старой майки Гена. – Не понравилось мне, как она пахнет.

– А чем она пахнет? Идем, посмотрим.

Он готов был пойти в квартиру соседа прямо так вот, в рваной майке и ветхих шортах. Дело принимало нешуточный оборот. Его доброе дело!

– Нет, уж! Стой тут. Врачей дождемся. А там видно будет.

Гена сполз по дверному косяку на пол. Вытянул ноги. Минуту размышлял, а потом, вскинув на Виктора Савельевича нехороший взгляд, прошипел:

– Выходит, ты всех моих корешей потравил, Савельич. Как разруливать станем?

Глава 23

Как-то так вышло, что укромный уголок их с Люсей сада через пару дней заключенного с Валерией негласного соглашения превратился в штаб-квартиру. Люся позвонила отцу, и, как по волшебству, там был натянут красивый полосатый тент – белый с зеленым. В центре под навесом встал овальный дубовый стол, вокруг четыре стула. А еще через день там установили холодильник со стеклянной дверью, в противоположной стороне – барбекюшницу с целым набором решеток, шампуров и посуды.

– Мы работать собираемся или мясо жарить? – покосилась в ту сторону Валерия. – Холодильник – тема, да. Особенно в такую жару. Не надо будет метаться за глотком холодной воды. Но это…

Люся настырно промолчала. Барбекюшница осталась на месте. И уже к вечеру второго дня там жарились сардельки. И Валерия, к слову, уплетала их за милую душу. С лепешкой и соусом по особенному рецепту его тестя. Люся приготовила.

– Итак, Сучков не отрицает, что знал о моей непричастности к смерти Анны Серебровой? – Этот вопрос Валерия задавала себе без конца и тут же на него отвечала с зубовным скрежетом: – Знал, мерзавец, и промолчал. И просьба Ильи тут ни при чем. Тот и не мог его об этом просить. Сучкову было выгодно, чтобы я, убитая угрызениями совести, попросту слилась.

– Так поступил бы каждый, – вставляла Люся.

Она всегда присутствовала при их встречах. И давала весьма дельные советы.

– Но не каждый бы кинулся пить, – огрызалась беззлобно Валерия. – А я забылась в бутылке. И вместо того чтобы разобраться со всем основательно, спряталась.

– Уволилась зачем? – укорил ее Денис.

– Это у тебя тесть, который твою задницу всегда прикроет. У меня такого нет. И ситуации разные.

Это она в отсутствие Люси говорила. Щадила ее.

– Моего увольнения тоже мой коллега ждал, – нехотя признался Денис. – Костик даже с докладом наверх уже направился, вовремя я сработал на опережение. Доложил полковнику.

– А я нет. Я не доложила. Прозрачные намеки понеслись по отделу. Никита Сучков просто внаглую предлагал мне рапорт написать. Мол, чтобы без огласки и все такое. А ведь знал, мерзавец, что я ни при чем. Шесть лет… Шесть лет жизни стоило мне все это. Ладно, проехали. После драки кулаками не машут.

Лера встала, дошла до холодильника, вытащила оттуда бутылку с минералкой, открыла и сделала несколько глотков из горлышка.

– Значит, что у нас в сухом остатке, майор? Тормоза на машине Ильи испортил кто-то, с кем приезжала в сервис Настя Хмурова. Пока она пасла сладкую парочку в кафетерии, ее подельник или подельница совершили преступление, повлекшее за собой смерть молодой девушки. С кем она могла быть?

– Мне приходит на ум только одно имя – Лилиана. Она врет, что не знала Илью до аварии. Врет о содержании телефонного разговора. Не могли они ругаться двадцать минут.

– И не узнать ее по голосу Лилиана не могла тоже, – вставила Валерия, рассеянно наблюдая за тем, как Денис поджаривает хлеб, а затем укладывает на тосты помидоры и сыр. – Она ее сестра!

– Уверяет, что давно с ней не виделась. Забыла, как звучит ее голос. Я не верю. Шесть лет – небольшой срок.

– Надо вам Лилиану задерживать. И к Настиным родственникам наведаться. Я не могу, сам понимаешь.

Она подошла к мангалу. Взяла тарелку и сдвинула с огненной решетки кусок жареного хлеба с помидором и сыром. Не хотелось есть, но аромат щекотал ноздри и гнал слюну.

– Тут, забыла тебе рассказать, нарисовался еще один воздыхатель Насти, – громко хрустнула она поджаренным хлебом и забубнила с набитым ртом: – Некто Анатолий Климов. Из соседнего подъезда. Некоторые весьма глазастые пенсионерки утверждают, что Настя нарочно выходила на свой балкон голой, чтобы подразнить его. А еще более любопытные уверяют, что Толик регулярно поднимался на крышу. Зачем?

– Хочешь сказать, он с Настей встречался? – Денис опешил. – На крыше?!

– Не могу знать. Жена Толика Климова покрывает его всячески. Не отрицает, конечно, что Толик таращился на голую Настю, но о блуде будто бы ничего не знает. А трясется при этом так, что пуговицы на халате грохочут.

– А у кого узнать, бывал ли он с ней на крыше или нет? Камер…

– Никаких видеокамер там, конечно же, нет. И в доме напротив тоже нет. Узнавала. Была с разведкой. Есть одна мысль – поговорить с молодежью. Они любят на крыше собираться. Но после несчастья с Настей я никого там не могу застать. Видать, перепугались и то ли разбежались, то ли поменяли место.

Лера отошла в дальний угол под шатром и, доедая хлебец с помидором и сыром, полезла в