Дороти Сэйерс - Неприятности в клубе «Беллона»

— Нашли? А что они могли найти? Хотела бы я посмотреть, как это они что-нибудь найдут в моих мусорных ящиках! Еще не хватало — вторгаться в честный дом! Вот так я им и сказала. «Хотите копаться в моих мусорных ящиках, так приходите с ордером на обыск», — да, так прямо и выложила, как на духу. Таков закон, и не им его нарушать. А они мне: дескать, миссис Фентиман разрешила им туда заглянуть; а я им: с какой еще стати тут миссис Фентиман распоряжается? Это мои ящики, а не ее. Так что пошли эти полицейские не солоно хлебавши.

— Это вы их лихо отбрили, миссис Маннз!

— А что, я женщина порядочная! Если полицейские обратятся ко мне как полагается, напрямую, да на законных основаниях, я им с радостью помогу. Еще не хватало наживать себе неприятности из-за жильца, будь он тысячу раз капитан. Но я не потерплю, чтобы они без ордера вмешивались в дела законопослушной британской подданной. Так что пусть они ведут себя, как положено, или позабудут про свой пузырек!

— А что за пузырек? — быстро спросил Уимзи.

— Да который они разыскивали в моем мусорном ящике. Капитан выкинул его туда после завтрака.

Шейла тихонько вскрикнула.

— И что же это был за пузырек, миссис Маннз?

— Ну, обычный пузырек из-под пилюль, — пояснила миссис Маннз, — точно такой, миссис Фентиман, как тот, что стоит у вас на умывальнике. Когда я увидела, как капитан колотит по нему кочергой во дворе…

— Погоди, Примроз, — перебил ее мистер Маннз. — Ты что, не видишь разве, что миссис Фентиман дурно?

— Нет-нет, со мной все в порядке, — поспешно произнесла Шейла, отбрасывая со лба влажную прядь. — Так что там делал мой муж?

— Вижу: выскочил во двор, — пояснила миссис Маннз, — а было это сразу после того, как вы позавтракали, потому что, как помнится, тогда-то Маннз и впустил полицейских в дом. То есть это я сейчас знаю, кто они такие, а тогда я, прощения прошу, сидела в уборной; поэтому-то капитана и заметила. Ведь из дома мусорники не видны, ваша светлость, — так оно звучит правильнее, — думаю, вы и вправду лорд, но вы же знаете, в наше время столько проходимцев развелось, что ухо держи востро, — а уборная специально стоит так, чтобы загораживать ящики.

— Совершенно верно, — согласился Уимзи.

— Ну вот, значит, вижу: разбил капитан свой пузырек, а осколки побросал в мусорный ящик. «Вот так штука!» — говорю себе, и пошла посмотреть, что там такое, а потом собрала стекляшки в конвертик понимаете, я подумала: вдруг там было что-нибудь ядовитое? А кот у меня такой ворюга, никак его не отвадишь от мусорника. Захожу я в дом, а там полиция. Через некоторое время смотрю — а они копаются на заднем дворе. Я их и спрашиваю: что, дескать, вы там делаете? А бардак они учинили — вы просто не поверите! Они мне и показывают маленькую крышечку, как раз для пузырька из-под таблеток, и спрашивают: «Не знаете ли вы, где может быть остальное?» А я говорю: «Что это за безобразие вы тут творите с мусорными ящиками?» А они мне…

— Спасибо, я понял, — перебил ее Уимзи. — Думаю, миссис Маннз, вы поступили чрезвычайно разумно. А что вы сделали с тем конвертом?

— Оставила у себя, — ответствовала миссис Маннз, для вящей убедительности кивнув. — да, оставила у себя. Видите ли, если они и впрямь вернутся с обыском, а я уничтожу пузырек — что тогда со мной будет?

— Вы абсолютно правы, — отозвался Уимзи, не спуская глаз с Шейлы.

— Всегда держитесь законов, и тогда никто к вам не привяжется, подтвердил мистер Маннз. — Вот так я всегда и говорил. Да, я консерватор. В игры социалистов не играю, Боже упаси. Еще выпьете?

— Может быть, позже, — вежливо отказался Уимзи. — Наверное, не стоит нам больше задерживать ни вас, ни миссис Маннз. Одно скажу напоследок. Понимаете, капитан Фентиман на войне получил контузию, и теперь он время от времени выкидывает всякие странности — ну, вещи там разбивает, — а потом теряет память и бродит, где попало. Потому миссис Фентиман действительно очень разволновалась, видя, что муж домой не возвращается.

— А! — с наслаждением откликнулся мистер Маннз. — Знавал я одного такого парня! Как-то ночью совсем с ума спятил. Перебил трамбовкой все свое семейство — он укладчиком работал, вот и вышло так, что у него трамбовка нашлась дома, — истолок их всех на холодец, жену и пятерых деток, а сам пошел себе и плюхнулся в Риджентс-канал. Больше скажу: когда его выловили, он ничегошеньки об этом не помнил, ну совсем ничего. Так его и отправили… Как бишь это место прозывается? Дартмур? Нет. А, вот! — Бродмур, туда еще Ронни Тру загремел со всеми своими причиндалами…

— Замолчите, вы, дурень! — свирепо прикрикнул на него Уимзи.

— У тебя что, сердца нет? — возмутилась миссис Маннз.

Шейла встала и, словно слепая, побрела к ыходу.

— Сейчас же пойдите и лягте, — посоветовал Уимзи. — Вы переутомились. О, а вот, должно быть, и Роберт! Я оставил для него сообщение попросил подъехать сюда, как только вернется.

Мистер Маннз пошел открывать.

— Надо бы поскорей уложить миссис Фентиман в постель, — обратился Уимзи к домовладелице. — Не найдется ли у вас в доме грелки?

Миссис Маннз отправилась на поиски. Шейла схватила Уимзи за руку.

— Не могли бы вы забрать у нее этот пузырек? Пожалуйста, пусть отдаст вам! Вы сможете. Вы все можете! Заставьте ее, умоляю!

— Лучше не надо, — возразил Уимзи. — Зачем будить подозрения? Послушайте, Шейла, а что это за пузырек?

— Из-под моего лекарства. Я его потеряла. Оно сердечное, с дигиталином.

— О Господи! — вырвалось у Уимзи, и тут вошел Роберт.

— Все это чертовски неприятно, — проговорил майор.

Он мрачно поворошил уголь в камине. Огонь горел плохо: пепел и золу не выгребали вот уже сутки, и нижняя часть решетки была забита до отказа.

— Я побеседовал с Фробишером, — добавил он. — Все эти разговоры в клубе, газетные сплетни… естественно, полковник не может посмотреть на них сквозь пальцы.

— Он держался любезно?

— Очень любезно. Но я, конечно же, ничего не смог ему объяснить. Я подаю в отставку.

Уимзи кивнул. Полковник Флобишер едва ли закрыл бы глаза на попытку мошенничества — тем паче после того, как история попала в газеты.

— Ах, если бы я только оставил старика в покое! Но теперь сожалеть поздно. Его бы похоронили. И — никаких вопросов.

— Честное слово, мне очень не хотелось вмешиваться, — произнес Уимзи, словно защищаясь от невысказанного упрека.

— Да знаю, знаю. Я вас и не виню. Люди… нельзя, чтобы наличие или отсутствие денег зависело от смерти человека… старого человека, уже мало получающего от жизни… это дьявольское искушение. Ну, да ладно. Уимзи, так что нам делать с этой женщиной?

— С госпожой Маннз?

— Да. И какого дьявола пузырек попал именно к ней? А если Маннзы прознают, что там было, нам до конца жизни от шантажистов не отделаться.

— Нет, — возразил Уимзи. — Сожалею, старина, но полиции следует об этом знать.

Роберт вскочил на ноги.

— Мой Бог! Не можете же вы!..

— Сядьте, Фентиман. Не могу, а должен. Вы что, сами не понимаете таких простых вещей? Нельзя скрывать улики. Это всегда чревато неприятностями. Между прочим, полиция к нам уже присматривается. Нас подозревают…

— Да, но с какой стати?! — взорвался Роберт. — Кто вбил это в их тупые головы?.. Только, ради Бога, не надо мне тут читать лекцию о законе и справедливости! Закон и справедливость! Вы лучшего друга с потрохами продадите ради сенсационного выступления в суде, проклятая вы полицейская ищейка!

— Фентиман, прекратите!

— Не прекращу! Вы собираетесь пойти и сдать человека полиции — хотя отлично знаете, что он не способен отвечать за свои действия, — и только потому, что не можете себе позволить угодить в неприятности. Уж я-то вас знаю. Нет такой грязи, в которую вы не влезете, лишь бы доказать, что вы истинный и благочестивый друг правосудия. Меня от вас тошнит!

— Я пытался держаться в стороне…

— Вы пытались! Перестаньте лицемерить! Немедленно убирайтесь отсюда и не возвращайтесь — вы меня поняли?!

— Да, но послушайте…

— Вон! — заорал Роберт.

Уимзи встал.

— Я понимаю ваши чувства, Фентиман…

— Не разыгрывайте мне тут воплощенную праведность и терпимость, вы, пакостный чистоплюй! Последний раз спрашиваю — вы будете молчать или помчитесь рысью к вашему приятелю-полицейскому и сдадите Джорджа, заработав «спасибо» от благодарного государства? Ну? Как вы поступите?

— Этим вы Джорджу не поможете…

— Сейчас речь не о том! Придержите вы язык или нет?

— Фентиман, ну будьте же благоразумны!

— К черту благоразумие! Пойдете вы в полицию? Не увиливайте! Да или нет?

— Да.

— Вы — грязное ничтожество! — вспылил Роберт — и, не помня себя, выбросил вперед руку. Ответный удар Уимзи пришелся противнику в подбородок и отправил Роберта точнехонько в корзину для бумаг.