И Кубатько - В Синг-Синге все спокойно

Все это совершалось в полной тайне. Впервые внезапное расширение внешней сети ФБР привлекло внимание общественности в начале 70-х годов.

Это было связано с актуальной на тот период задачей для ФБР за рубежом - выявить и отправить обратно в США лиц, уклоняющихся от военной службы, поскольку число их в ходе непопулярной "грязной войны" во Вьетнаме значительно возросло. "Атташе", кроме того, вели наблюдение за политическими противниками США, которые нашли себе убежище за границей. По желанию соответствующих правительств агенты ФБР подвизались в качестве "советников" в полицейских органах этих стран, что, само собой, разумеется, открывало перед США новые возможности расширения своего влияния.

Зачастую иностранные государства прибегали к содействию ФБР лишь потому, что его "полицейская помощь" навязывалась им вместе с "экономической помощью" по принципу: "хочешь получить одно - поневоле бери и другое".

Агенты ФБР получили ещё одну секретную миссию в посольствах США шпионаж против страны пребывания. Официальные должности предоставляли им для этого почти неограниченные возможности, которые использовались уже с давних пор, причем предпочтительными опорными базами считались страны Центральной и Южной Америки.

Газета "International Gerald tribune" писала 21 января 1972 года:

"Дж. Эдгар Гувер в тайне добился согласия Никсона на расширение международных разведывательных операций ФБР".

Этот акт шефа ФБР в области "иностранных дел" не был согласован с ЦРУ, а явился выражением острого соперничества обоих ведомств в вопросе о власти, что не является редкостью во взаимоотношениях между секретными службами одной и той же страны. Но поддержка разведывательной работы администрацией Никсона основывалась и на чрезвычайной эффективности для США и этой, впрочем как и предшествующих администраций, большой и долгосрочной операции ФБР, названной "Соло".

12. РАЗВЕДКА - СОЛО

Агентурные операции в самих США, в сущности непосредственно связанные с обеспечением внутренней безопасности - постоянное дело ФБР, хотя афишируются меньше других. Это, в общем-то, неудивительно: большинство тайных агентов при жизни, даже выйдя в отставку, не стремятся афишировать деятельность в качестве секретных сотрудников, а их наследники тоже не жаждут раскрытия таких аспектов. Кроме того, "пост" секретного агента, внедренного в устойчивую структуру (от "подозрительных" партий до мафиозных организаций) передается как бы по наследству - на место одного агента ФБР становится другой. Естественно, никакого раскрытия в данном случае быть не может - операция фактически продолжается и продолжает подпадать под высокий гриф секретности.

Что касается внешних операций, того, что называется мероприятиями внешней разведки или шпионажем, то здесь приходится сталкиваться с ещё более жестким ограничением информации. Формально таких операций не должно быть вовсе - ФБР занимается внутренней безопасностью и точка. Хотя элементарная логика подсказывает, что в наше время заниматься внутренней безопасностью, не пересекая (хотя бы с помощью радиоэлектроники, оптики, космической техники и компьютеров) границу, в такой стране как Америка проблематично. То, что касается безопасности США, происходит в партийных, чиновных кабинетах и на секретных базах в десятках стран, на виллах наркобаронов и тайных лабораториях, в компьютерной сети и тысячеголосице бирж. И хотя внешние операции однозначно считаются прерогативой ЦРУ, а глобальное наблюдение и сбор сведений по направлениям, затрагивающим интересы страны, проводит прежде всего АНБ, но и ФБР ищет и находит возможности для, так сказать, опережающей контрразведки. Большинство этих операций покрыто тайной и, возможно, весьма не скоро будет расшифровано. Но то, что стало известным, весьма впечатляет. Самым выдающимся и впечатляющим примером может служить операция "Соло", о которой до сих пор в России предпочитают не говорить даже после того, как бомбой громыхнула изданная в США книга.

То, что эта операция чуть ли не во всем масштабе и всех деталях стала достоянием гласности, связано с уникальным совпадением обстоятельств. Сами главные действующие лица, "шпионы" на службе ФБР, умерли, не оставив наследников. Кардинально изменился объект шпионажа - то, что Рейган называл "империей зла", в общем-то ушло в небытие и если возродится, то уже на других принципах и в других масштабах. Далее, значительно утратил с точки зрения национальной безопасности важность объект внедрения - компартия США, впрочем как и большинство других партий идеологического окраса. Кроме того, не нашлось (или старательно не называлось) ничего особо тонкого в этом деле с точки зрения оперативного искусства, хотя реальные результаты, возможно, стоили бы сверхусилий и тонкости. ФБР в операции "Соло" достигло едва ли переоценимых результатов с помощью самых что ни есть рутинных методов и приемов; в общем-то это свидетельствует, что участвовали в ней именно те люди, которым следовало это делать. Не случайно ФБР разрешило нью-йоркскому агенту Александру С. Берлинсону оставаться участником этой операции двадцать четыре года. Уолтеру Бойлу - двадцать лет, Джону Лэнтри четырнадцать, а Карлу Фрейману - тринадцать. Ни до, ни после этого случая ФБР не оставляло так долго неизменным состав участников одной операции.

В результате чикагские и нью-йоркские службы приобрели уникальные знания и опыт, а также возможность интуитивно принимать правильные решения и видеть суть проблем.

Главными действующими лицами этой операции, "шпионами ФБР" были братья Моррис и Джек Чайлдсы - под этими именами они жили в США.

Биографическая справка.

Моррис Чайлд, он же Мойша Шиловский, родился 10 июня 1902 года в России, в местечке недалеко от Киева. Жизнь местечковой еврейской бедноты, о которой дают представление произведения Шолом-Алейхема и Исаака Бабеля, протекала непросто; не во всех регионах царской России происходили еврейские погромы, но притеснения со стороны властей и полицейский произвол происходили практически повсеместно. Мойша на всю жизнь запомнил материнский крик на идиш: "Отец, медяки идут!" - это означало приближение царских полицейских, повадившихся по ночам избивать евреев.

Мойша был старшим сыном сапожника Иосифа и Нехамы Шиловских. Моррис с младшим братом Джеком (или Яковом), выскакивали через черный ход, пока отец с матерью сносили побои полиции, надеясь, что детей искать не станут. Иосиф Шиловский участвовал в выступлениях против погромов и прочих притеснений и в годы реакции после подавления революции 1905 года попал в тюрьму, а потом был сослан в Сибирь. В 28 лет Иосиф бежал из ссылки, в Одессе пробрался на борт грузового судна и, отрабатывая трудом на подсобных корабельных работах нелегальный проезд, 15 марта 1910 года сошел на берег в Галвестоуне, штат Техас. Какое-то время Иосиф перебивался случайными заработками, затем добрался до Нового Орлеана, потом отправился вверх по Миссисипи и остановился в Чикаго, где влился в большую общину эмигрантов.

Там Иосиф, энергичный и умелый ремесленник, начал успешно небольшой промысел - шил модную и качественную обувь. На товар был хороший спрос и меньше чем за два года он заработал достаточно денег, чтобы забрать жену и детей. 11 декабря 1911 года те прибыли в Нью-Йорк, а затем добрались до Чикаго. На третий день пути в холодном вагоне мать сказала мальчикам, что у них не осталось денег на еду. Сидящая напротив женщина обратилась к ним по-русски:

- У меня с собой много припасов.

Другие пассажиры тоже поделились своей снедью с бедняками. Воспоминание об этом пути осталось у братьев Шиловских-Чайлдс до старости...

Становление.

Родители и учителя из бесплатной еврейской школы постоянно внушали Моррису, что следует трудиться и "работать над собой". В четырнадцать лет он уже подрабатывал учеником в отцовской лавке, посыльным в чикагском финансовом центре - и продолжал учиться. Он читал русскую классику, книги по философии и американской истории, посещал курсы в Чикагском институте искусств, а по воскресеньям слушал в Холл-хауз лекции. Знакомство с Чикаго, в том числе знаменитыми скотобойнями, произвело большое впечатление Мойша-Моррис на всю жизнь стал вегетарианцем.

В институте искусств Моррис попал под влияние радикально настроенных студентов. Они с отцом жадно следили за русской революцией, и чем больше он изучал идеи коммунизма, тем больше они его привлекали. Устроившись развозчиком молока, он сошелся с несколькими молодыми коммунистами и вместе с ними начал агитацию. Младший брат тоже симпатизировал коммунистическим идеям, но партийным активистом не был никогда.

Объединение различных мелких фракций привело к образованию единой Коммунистической партии Америки. Формально Моррис вступил в неё только в 1921 году, но всегда считался одним из основателей.