Анна и Сергей Литвиновы - Три последних дня

Его бесило, что у Глэдис оставались от него тайны. Временами она исчезала на несколько дней, а то и на неделю. И когда он пытался расспросить ее, требовал ответа, она со смехом отвечала:

– Кто платит по счетам, тот и босс. И он ни перед кем не отчитывается.

Или:

– Маленькие тайны друг от друга делают отношения острее, разве нет?

Он по-прежнему понятия не имел о ее прошлом. Откуда, к примеру, взялось ее богатство. И почему ей понадобились в самом цветущем возрасте пластические операции.

И однажды решил, что просто обязан это выяснить.

Изначально задача казалась неосуществимо трудной: прочитать все главные информационные ленты, просмотреть ведущие газеты мира… Хорошо хоть время поиска можно было сузить.

Мирослав и сам не мог понять, что он искал. Весьма вероятно – нечто криминальное. Но что конкретно (и где), он не ведал. Только предполагал – когда событие произошло. За точку отсчета он принял день появления Глэдис в их стамбульской клинике. От той даты отсчитал назад один месяц. Вряд ли что-то, в чем была замешана Глэдис, произошло раньше.

Для начала он решил поработать с прессой на тех языках, которыми худо-бедно владел: чешском, словацком, русском, немецком, английском. Если ничего не найдет, придется заказывать переводы с китайского, французского, испанского, тайского и так далее.

Однако… О том деле сообщили абсолютно все мировые информагентства, включая даже советское ТАСС и китайское Синьхуа.

Давно. Бостон, США

Этих полисменов Джордж никогда не видел, поэтому спросил по интеркому: «Вы откуда, ребята?»

– Сорок второй участок. У вас сигнализация сработала.

Сорок второй участок и впрямь курировал их музей. Именно оттуда приезжал патруль, если вдруг в галерее срабатывала сигнализация. Но сейчас, во-первых, никакая тревожная кнопка не звенела. А во-вторых, дежурить сегодня должны были Толстый Хуан и Матильда. А вместо них неожиданно явился совсем другой полицейский – еще более внушительных размеров, чем Хуан, а также девица, молодая и немного нескладная, в очках в золотой оправе. Джордж прекрасно видел их обоих на экране – и не узнавал. Точно. Никогда раньше с ними не встречался.

Поэтому он отнюдь не поспешил впустить блюстителей порядка. Спросил их через интерком: «А где Хуан? И как здоровье лейтенанта Нильсена?»

Вопросы нисколько не поставили полисмена в тупик.

– Хуан попросил поменяться. Он отправился сегодня со своей кралей на матч «Брюингзов». Сыночек подарил ему билет. А лейтенанту уже лучше, может, в начале недели выпишут.

Мужик в форме копа, хоть Джордж никогда его раньше не видел, оказался в курсе самых тонких и интимных дел, творящихся в сорок втором участке. Например, того обстоятельства, что Хуан души не чает в игре местных хоккеистов и за билет на домашний матч «Бостон Брюингз» готов мать родную заложить. Знал он и то, что у него новая ухажерка, с которой еще продолжается конфетно-букетный период, и то, что лейтенант Нильсен отдыхал нынче на больничной койке после микроинсульта, но дела его шли на поправку. К тому же рации на поясах визитеров были настроены на полицейскую волну, причем в разговорах слышались знакомые Джорджу голоса.

И тогда он принял роковое решение.

– Входите, ребята, – молвил Джордж и дистанционно открыл замок. Двери бокового входа в музей растворились.

А еще через три минуты копы появились в комнате охраны. Девчонка в золотых очках была симпатичной, очень молодой и слегка нескладной. А здоровенный коп, казалось, излучал доброту и спокойную уверенность. Они познакомились. Девчонку звали Бриджит, мужика Марк.

– А где твой напарник? – спросил Марк у Джорджа.

– Обходит территорию.

– Попроси его подняться сюда. Похоже, или датчики, или центральный компьютер слегка взбесились. Во всяком случае, они срабатывают на его движения.

И тут рация у полицейских взорвалась громовым голосом сержанта Сорвино (Джордж узнал его): «Внимание всем патрулям! Перестрелка на углу Шестой и Сорок четвертой. Всем срочно выдвинуться на место происшествия. Прошу всех патрульных сообщить, где вы находитесь и когда сможете прибыть?» Оба полисмена – он и она – напряглись и обменялись мимолетными взглядами. Марк еле заметно отрицательно мотнул головой.

На эти жесты музейный охранник Джордж не обратил внимания. Он по своей рации запрашивал напарника:

– Финни, прерви обход и срочно поднимись сюда, есть дело. Как понял меня?

– Понял тебя хорошо. Иду.

Первый охранник все ж таки следил за происходящим. Он обратил внимание на общий сбор, что объявила полицейская рация. И ему показалось слегка странным, что никто из полицейских – ни он, ни она – даже не попытался связаться с участком.

Джордж не успел додумать эту мысль до конца. Мужик-коп резким движением заломил обе его руки за спину. И пока тот пытался сообразить, что происходит, девчонка ловко заклеила рот Джорджа клейкой лентой. А «полицейский» крепко связал скотчем ему руки за спиной. Потом поставил его на колени, обошел и, вперясь в самые зрачки, проговорил: «Если будешь вести себя тихо, все для тебя закончится хорошо. Станешь строить героя – умрешь героем». Достал из кобуры пистолет, приставил к виску охранника, коротко сказал: «Бух!» – и рассмеялся, когда Джордж инстинктивно дернулся всем телом.

И тут в комнату вошел второй охранник, Финни. Он не успел даже осмыслить мизансцену: на командном пункте присутствуют двое незнакомых копов. Его напарник притом стоит на коленях со связанными за спиной руками, а в висок ему упирается ствол. Другой пистолет, что держала женщина-полисмен, сразу же нацелился Финни прямо в лоб.

– Не орать, вести себя тихо, – прошептала она. – Руки поднять. Медленно опуститься на колени.

В тот же момент мужчина-«коп» пихнул в плечо связанного коленопреклоненного Джорджа – тот завалился, словно куль. Затем он подошел к Финни и проделал с ним то же самое, что чуть раньше с его напарником: заклеил рот, завязал за спиной руки, ударил в плечо, и тот повалился на бок.

– Отдыхайте, ребята, – проговорил он, – не волнуйтесь, не рыпайтесь – это вредно.

Затем подошел к пульту. Он явно разбирался в музейной сигнализации. Отключил датчики движения во всех залах, а в двух центральных вдобавок те датчики, что находились на оборотной стороне картин и реагировали на любое к ним прикосновение. После вырубил камеры видеонаблюдения и вытащил из рекордера пару кассет, на которые записывалось в режиме реального времени все, что происходило в залах, а также вокруг галереи и на самом пульте охраны.

Волоком подтащил сначала Джорджа, а затем Финни в дальний угол комнаты и приковал каждого к батарее наручником. После этого оба «копа» вышли из штаба охраны. Свет на лестнице, а потом и в залах они включать не стали, зато надвинули на глаза приборы ночного видения.

…На телевидении и в газетах происшествие назовут ограблением века. Если считать по страховой сумме похищенного – более двухсот миллионов долларов, – пожалуй, так оно и было. И второй момент, позволяющий отнести случившееся к экстраординарному преступлению: ни грабителей, ни награбленное до сих пор не нашли.

«Бостон, Бостон… – думал Мирослав. – Не оттуда ли у нее акцент американского восточного побережья? К тому же среди двоих злоумышленников была одна девушка. В американских газетах приводился ее портрет, нарисованный полицейскими художниками со слов охранников музея».

Миро рассмотрел портрет очень внимательно. Да, весьма похожа на особу, с которой он познакомился в Стамбуле – на Глэдис до операции. К тому же время совпадает: новая пациентка, получившая лицо Юлии Николаевны, прибыла в Стамбул через пять дней после кражи.

То, что ограбление и пластическая операция совпали во времени, все ж таки могло быть случайностью. Да и похожесть полицейского рисунка на Глэдис – тоже. Но чтобы к ним прибавился акцент восточного побережья – такого – случайно! – не бывает.

Наши дни. Гваделупа

Майк буквально втолкнул их обеих в кабинет.

Трэвис, казалось, был даже удивлен появлением Тани с мамой.

– Что такое? – спросил он, воздев бровь.

– Бежать пытались засранки, – буркнул человек-гора.

– Вы? Хотели улепетнуть? Даже не поговорив? – обратился хозяин к Тане. – Что ж вы так решили? По меньшей мере невоспитанно с вашей стороны.

– Что он сказал? – шепотом переспросила у Татьяны мама.

– Куражится, – шепнула в ответ та по-русски. Она так зла была на мужчин – предателей и мерзавцев! – что могла бы в сию же минуту разорвать Майка и Дэна своими руками. И господина Трэвиса, до кучи, тоже. Но, увы, сила была не на ее стороне. Пришлось стиснуть зубы и подчиниться.

– Давайте, мои дорогие, все же с вами побеседуем, – продолжил Трэвис. – А чтобы наш разговор оказался конструктивным, я попрошу моих помощников подготовиться. И подготовить вас.