Анатомия безумия - А. Фрей

психиатрическая клиника: место, где сотни бедных людей, чей мозг работает не так, как хочется обществу, обречены влачить свое существование. Существование, потому что жизнью такое назвать нельзя. Дни взаперти, в четырех стенах, что со временем сводят с ума еще больше; отсутствие поддержки близких людей; жестокое или равнодушное обращение персонала – все это нельзя пожелать и врагу. Джейн не могла отрицать, что питала некое постыдное сочувствие к больным. Она понимала, что иначе никак: необходимо изолировать опасных людей, чтобы обезопасить общество или помочь тем, кто в этом нуждается, однако девушка не могла не задаться очевидным вопросом о критериях нормальности. Несомненно, она знала о физическом отличии мозга «здорового» человека от «больного». Не раз ей попадались статьи с весьма наглядными снимками, где те или иные области мозга горели разными цветами или, наоборот, меркли.

Но что такое «норма»? Кто взял на себя тяжелую ношу судить природу и оказывать на ее «ошибки»? Этого Джейн понять не могла. С детства она знала, что есть много вещей, с которыми она не согласна, но должна принимать как должное, потому что так сказали. Потому что на это молчаливо согласилось большинство, не желавшее разбираться в неприятных вопросах.

Роберт зашел без стука, вырвав Джейн из илистого омута собственных мыслей. Рид испуганно обернулась, но, увидев напарника, расслабилась и опустилась на заправленную кровать. Жесткий материал покрывала заставил девушку съежиться.

– Что такое? – спросила Джейн. – Ты хотел поговорить.

– Во-первых, эти комнаты – просто кошмар, даже заключенные в лучших условиях живут. Надеюсь, мы не привезем отсюда местную колонию клопов. Во-вторых, они самостоятельно просмотрели камеры и хотят присутствовать на допросах, – выпалил он.

– И что? Мне кажется, в этом нет ничего странного, учитывая, где мы находимся, – пожала плечами девушка.

– Возможно. Но что-то мне подсказывает, что это дело будет далеко не таким, как мы ожидали. В любом случае, теперь точно придется отправлять записи техникам для определения подлинности и выявления потенциальных признаков монтажа.

– Вполне нормально, что они сами захотели увидеть, кто из пациентов совершил преступление и может быть опасен для остальных. Мне кажется, они просто хотят сотрудничать…

– Джейн, в их богадельне убили сотрудника. Насколько я понимаю, это произошло в месте, где нет камер. К этому месту имеют доступ больные, у которых диагностированы психические расстройства. И, скорее всего, они попали туда не вследствие попытки побега. Это все прямое нарушение закона, главному врачу потенциально грозит статья за халатность. Давай, сложи «два» и «два», подумай.

Раздался стук в дверь. Оба детектива дернулись, отходя друг от друга. Роберт выдохнул и пригладил волосы, чтобы успокоиться.

– Можно, – подала голос Джейн.

Медсестра заглянула внутрь, протягивая детективам несколько папок белого цвета. Джейн замешкалась, но сделала шаг, чтобы забрать документы. Без лишних слов медсестра захлопнула дверь, а стук ее каблуков становился все тише. Рид тут же начала мельком пролистывать бумаги, урывками цепляя самую важную информацию. Мужчина заглянул ей через плечо и резко схватил за руку, останавливая.

– Стой, – проговорил он, ища взглядом нужное слово. – Видишь?

Джейн взглянула на строчку, где был палец ее напарника.

«Диагноз: шизофрения».

Девушка нахмурилась и веером разложила все личные дела на кровати, открыв титульную страницу каждого. Параноидный психоз. Биполярное расстройство (синдром Ганзера). Пограничное расстройство личности (псевдология).

– Потрясающий набор свидетелей, – произнесла Джейн, вглядываясь в личные дела пациентов. – Что такое псевдология?

– Паталогическая ложь, – вздохнул Роберт, потирая лицо. – А я даже на секунду понадеялся, что в этот раз все будет не так плохо.

Детектив устало потер лицо и подошел к окну, вглядываясь в синеватую мглу. Сквозь решетку виднелся внутренний дворик, где курили медсестры, чьи белые халаты будто светились в ночном мраке. Девушки оглядывались по сторонам, закрываясь от мелких капель дождя.

– Что там такое? – спросила Джейн, подходя к напарнику.

– Там…

Он замер, не договорив до конца, потому что небольшой сад был пуст. Медсестры будто испарились в одно мгновение. Роберт пораженно отошел на шаг и покачал головой.

– Там ничего, – проговорил он.

Легко списать все на усталость после тяжелого переезда, однако глубоко внутри детектив точно знал, что если и может верить чему-то, так это своим собственным глазам. Они никогда не врут. По крайней мере, так было раньше.

2. Монстры больше не прячутся под кроватью

Mundus vult decipi, ergo decipiatur[(лат.) Мир желает быть обманутым, пусть же он будет обманут]

Капли воды медленно стекали по прозябшей коже. Джейн не понимала: это ее морозит или вода из крана действительно ледяная. Выйдя из душа, девушка замоталась в серое махрово полотенце и скорее сунула ноги в кроссовки – тапочки размещение в клинике не предусматривало. Она подошла к окну и всмотрелась в бесцветное небо, уставшее после проливного дождя. Казалось, что вообще весь мир потерял краски, будто на острове действовали совершенно иные законы природы, а пациентов лишили даже права на закаты и рассветы.

Деревья постепенно скидывали подгнившие после знойного лета листья, обнажая ветки, походившие на запутанную сеть сухожилий. Осень постепенно вступала в вои права и вытягивала все тепло и цвета, окрашивая весь мир в коричнево-желтый. Даже в сверкающих в свете прожекторов лужах отражался этот ржавый цвет.

Джейн поспешила отвернуться: такой пейзаж ее всегда удручал. Нет, дело было вовсе не в том, что она не любила осень. Ей претили переходные пункты. Сентябрь – мост между летом и осенью. Неопределенный, непонятный и чужой. Сентябрь в ее голове ассоциировался с вокзалами, аэропортами, автобусными остановками, средой и вечером перед днем рождения. Времени будто не существует, а сердце живет либо ностальгическими воспоминаниями, либо утопическими мечтами. Вот какой был каждый из двадцати восьми сентябрей, что Джейн довелось пережить.

До десяти часов вечера оставалось совсем мало времени, а нарушать один из двух установленных запретов в первый же день не хотелось. Телефон слабо завибрировал от уведомления, сообщая хозяйке, что сегодня она так и не смогла достигнуть нужного уровня активности. Опять. Она провела пальцем по холодному экрану, стараясь не смотреть в свое отражение: ей был противен этот вид уставшей женщины, в какой-то момент ставшей незнакомкой, преследовавшей ее в каждом зеркале. Сети не было. Джейн нахмурилась и перезагрузила настройки связи, но тщетно. Будто насмешкой вверху экрана мигали три точки. Многоточие, что должно означать недосказанность, оказалось вполне очевидным окончанием.

Стук в дверь. Уверенный, нетерпеливый. Так мог только ее бесцеремонный коллега. Его сложно было назвать приятным человеком, да и он был не из тех, кто стремился получить одобрение, однако Джейн привыкла. Привыкла к Роберту Палмеру также, как