Синдром самозванца - Виктор Че

нужна дополнительная секция для ремня, — сказал Леша, опережая ее вопрос.

— Какое кресло?

— Место «С», в четвертом ряду экономкласса.

— Я вас поняла, сейчас все сделаю, вернитесь, пожалуйста, на свое место.

— Я просил бортпроводницу в нашем салоне еще до того, как начало шатать, она мне пообещала, но ушла в хвост и уселась в свое кресло. А парню давит ремень. Он просто отстегнется, и все, понимаете? Я ему обещал. Этих детей нельзя обманывать.

Стюардесса улыбнулась не служебной улыбкой, а самой настоящей, человеческой. Леша сразу ей поверил. На ее бейджике было написано «Винера».

— Вы просили вон ту бортпроводницу? — спросила Винера и кивком указала в хвост самолета, где сидела та самая стюардесса и осматривала салон взглядом коршуна.

— Да, ее.

— О, ее нельзя просто так уговорить что-то сделать. Она делает только то, что считает нужным. И если она решила, что ваш парень будет страдать, значит, он будет страдать.

В этот момент самолет хорошенько тряхнуло, у Леши подкосились ноги, он чуть не упал. Винера придержала его.

— Пожалуйста, вернитесь в свое кресло. Я вас поняла и все сейчас сделаю.

Леша послушался. У него заложило уши, стала подкатывать дурнота. Он вернулся на свое место, пристегнул ремень.

Винера действительно почти сразу появилась с дополнительной секцией для ремня, пристегнула Вадика и удалилась в бизнес-класс.

Капитан погасил табло «Пристегните ремни» только через час.

Леша пошел проверять своих подопечных. Помимо троицы с Вадиком во главе у него было еще двадцать ребят, раскиданных по всему салону. Из кухни снова запахло едой, ребята оживились. Леша дежурно попросил детей есть аккуратнее, чтобы не получилось как в прошлый раз, когда горячая рыба из касалеток оказалась у них на коленях.

В первом ряду, сразу за бизнес-классом, сидела Дашуля и плакала. Оба места рядом с ней пустовали.

— А где пацаны? — спросил Леша.

Даша быстро вытерла слезы и ответила сиплым голосом:

— В туалет ушли.

Леша и сам это знал — видел их в хвосте самолета в очереди в уборную, но все равно спросил, потому что ему нужно было заговорить с девочкой.

— Мне кажется или ты плачешь? Парни тебя обидели?

Даша отрицательно помотала головой, но слезы все же предательски выступили.

— Эй-эй, ты же знаешь, что в самолете сухой воздух и начинается обезвоживание. А ты еще и специально теряешь влагу. Расскажи мне: что случилось?

Рядом появилась бортпроводница Винера.

— Я чем-то могу вам помочь? — спросила Винера у Даши и посмотрела на Лешу.

Тот пожал плечами.

Винера села в свободное кресло, взяла девочку за руку.

— Тебе страшно летать? Ты боишься? Или тебя кто-то обидел?

Даша отрицательно помотала головой, а потом заплакала, спрятав лицо в ладонях. Винера гладила девочку по плечу и что-то ласково ей шептала, и в конце концов та повернулась к Леше, подняла рукав футболки и показала предплечье.

— Видите?

Леша видел. Это был синяк. И если для любого другого ребенка синяк — это просто синяк, то для Даши он может быть очень опасным симптомом.

— Что там? Синяк? Тебе больно? — спросила Винера.

— В том-то и дело, что мне не больно, — ответила Даша, — и это не просто синяк. Это рак. Он вернулся.

Винера легонько коснулась пальцем синяка.

— Глупышка, это не синяк при лейкозе, это синяк от того, что тебя кто-то ущипнул. Видишь, как будто два отпечатка пальцев? Он еще красный, это сделали недавно. Видимо, ты уснула, а парни тебя ущипнули. Сейчас они придут, и мы их спросим. Уверена, так все и было.

— Никто меня не щипал, — ответила Даша. — Никто.

— А есть на теле еще синяки?

— Не знаю.

— Давай сходим и посмотрим.

— Прямо сейчас? — спросила девочка.

— Прямо сейчас, — ответила Винера, встала и протянула руку.

Девочка посмотрела на Лешу, тот кивнул. Девушки удалились за шторку бизнес-класса, и как раз в это время подоспели два брата-акробата.

— Ну, признавайтесь, кто ущипнул Дашу? — спросил Леша.

Парни тут же сознались.

— Ну вы даете. Как дети, ей-богу. Даша сильно расстроилась.

Из-за шторки показались Винера с Дашей. Девочка выглядела лучше. Видимо, синяков больше никаких они не нашли, хотя Леше было тревожно, от этого сильно разболелась голова и стало подташнивать.

— Дашуля, прости, что ущипнул тебя, — сказал один из парней. — Ты храпела.

Девочка закатила глаза и села на свое место, заметно повеселевшая. Кажется, она успокоилась.

— Ну что, пацаны, придется вам отдать свои десерты Дашуле, — сказал Леша, — в качестве компенсации морального вреда. Приду — проверю.

Парни погрустнели, а Леша повернулся к Винере и сказал:

— Спасибо, что помогли ее успокоить.

— Я рада, что это просто синяк.

Леше показалось, что в глазах у нее слезы.

— У моей дочери тоже был лейкоз, — тихо сказала Винера, — и я знаю, как выглядят те синяки, я вдоль и поперек все изучила. Это не оно — видно, что от травмы, а не кровоподтек. И других синяков нет, на ощупь температура нормальная, слабости нет. За что детям такое? Всю жизнь будет переживать и бояться. А с вами-то все хорошо? Вы бледный.

Леше действительно заплохело. К тошноте и головной боли присоединилось головокружение. А еще будто бы сковало плечи и давило на грудь, хотелось глубоко вдохнуть.

— Да, чего-то развезло.

— Вы пили что-то? Алкоголь? Кофе?

— Нет, только воду. Ел курицу с рисом, овощи.

— Живот не болит?

— Нет. Но тошнит.

— Вы очень бледный. Пойдемте в уборную, вам нужно умыться. Может быть, станет легче. Я пока придумаю, чем вам помочь.

Она проводила его, Леша побрызгал прохладной водой на лицо. Не помогло. Он вышел, пошатываясь, и двинулся в сторону салона экономкласса. Винера поймала его и сказала мягким голосом:

— Ложитесь здесь, на этом ряду. Вот таблетка, выпейте. Это от укачивания, должно полегчать.

— Мои дети…

— Не переживайте за детей, я за ними пригляжу. Все будет хорошо, отдыхайте. С дыханием сложно, да? За грудиной болит? Вот здесь?

Винера коснулась пальцами места, за которым у Леши пекло. Он кивнул. Воздуха не хватало.

— Все будет хорошо, ложитесь.

Леша лег и сразу провалился в туманный сон. Он пытался выпутаться из-под тяжелых теплых одеял, давящих на грудь, хотел распахнуть окно, чтобы было чем дышать. Когда прохладный воздух коснулся его лица, он был полностью изнеможен. Так плохо ему не было никогда в жизни.

В госпитале Святого Иоанна в Лос-Анджелесе, куда Лешу доставили прямо с трапа самолета, ему поставили диагноз «инфаркт миокарда», провели экстренную операцию по стентированию сосуда сердца и выписали через четыре дня. Хорошо, что эта больница относилась к Красному Кресту и на выходе ему не вручили