Флакон императора - Александрова Наталья Николаевна

На часах была уже половина третьего. То есть до указанного в билете времени оставалось всего два часа…

– Ой, как нехорошо! – пробормотала Надежда, переводя взгляд с билета на часы и обратно.

Что именно нехорошо, она не уточняла. Это и так было ясно.

Некто неизвестный отправил с курьером странный билет Елене Фараоновой. Он потратил время и деньги, а значит, для него было важно, чтобы билет попал в нужные руки. И он, этот неизвестный, уверен, что Фараонова билет получила. Но билет из-за случайного стечения обстоятельств попал не к Фараоновой, а к ней, Надежде… Точнее, не из-за стечения обстоятельств, а из-за интриг Муськи Васильковой. Видите ли, ей хотелось получить скидку на какие-то дурацкие курсы…

Но Надежда была вынуждена признать, что и сама виновата в сложившейся ситуации – не сумела отказать, не сумела вовремя сказать нет. А значит, она должна исправить то, что сама испортила. Должна вернуть билет Фараоновой, причем сделать это быстро, раньше указанного на билете времени.

Первое, что сделала Надежда, – набрала номер Мусиного мобильного телефона, чтобы узнать у нее номер Фараоновой. Но Муськин мобильник был отключен. Ну да, Муська, наверное, уже добралась до того удивительного пансионата и очищает свой организм при помощи аксолотлей или каких-то других экзотических созданий. Так что ей совершенно не до разговоров по телефону. Нужно сосредоточиться, а то вьетнамские паразиты не подействуют.

Но тогда что делать? Как передать Фараоновой этот злополучный билет?

«Да забудь ты про этот билет! – прозвучал в голове у Надежды внутренний голос. – Сделай вид, что ничего о нем не знаешь! Выброси в мусор вместе с рекламными листовками и прочей макулатурой! Тем более, что так и должно было случиться, если бы ты не вскрыла этот конверт по ошибке!»

– Я не могу так поступить! – ответила Надежда своему внутреннему голосу. – Я виновата в том, что конверт попал не по адресу, значит, должна что-то сделать…

«И что ты можешь сделать? – бубнил внутренний голос. – У тебя же нет телефона Фараоновой, нет никаких ее координат!»

– А я пойду в Эрмитаж! Приду к назначенному времени в зал римской скульптуры и посмотрю, кто подойдет к этому несчастному Септимию Северу! И скажу, что Фараонова не получила билет!..

«Это просто глупо, – проворчал внутренний голос. – Глупо и опасно!»

На этот раз Надежда не стала ему отвечать. Потому что ответить ей было нечего. В самом деле, не могла же она сказать, что настоящей причиной, по которой она собирается пойти в Эрмитаж, является покалывание в корнях волос. Покалывание, которое однозначно говорило Надежде, что она столкнулась с очередной криминальной загадкой…

«Стыд и позор! – думала Надежда Николаевна, двигаясь в толпе туристов по холлу Эрмитажа. – Я живу в этом городе, могу приходить сюда хоть каждую неделю, а когда я здесь последний раз была? Страшно подумать – почти год назад, когда двоюродный племянник из Москвы приезжал! А чтобы с Сашей просто так прийти – это нет! Да и сейчас бы не собралась, если бы не история с билетом!»

Большая часть посетителей направилась на второй этаж по роскошной Иорданской лестнице, сверкающей лепниной и позолотой, а Надежда Николаевна свернула направо и по длинному коридору первого этажа направилась в зал античной культуры.

Она миновала огромный Египетский зал, мельком взглянула на расписные саркофаги древних египтян, на свою любимую статую египетского писца, на изящные статуэтки кошек и соколов, каждой из которых было не меньше трех тысяч лет, и наконец дошла до зала римской скульптуры.

Здесь она столкнулась с большой группой финских туристов. Бодрые старушки и их неторопливые спутники внимательно слушали экскурсовода и дружно поворачивались то к одной, то к другой скульптуре. Надежда тоже осмотрела статуи сенаторов и полководцев, знатных матрон и легкомысленных куртизанок – и среди них увидела знакомого бородатого мужчину.

Вот он, Септимий Север!

Рядом со статуей императора стояла самая обычная женщина. Средних лет, невысокая, ни худая, ни полная, одета скромно – в общем, ничем не привлекающая внимания. Она нервно оглядывалась по сторонам и то и дело бросала взгляд на часы.

Все понятно, подумала Надежда, ждет Елену Фараонову!

Надежда Николаевна спряталась за статуей толстого мрачного человека в мраморной тоге (должно быть, какой-то очередной император) и оттуда наблюдала за незнакомкой.

Неожиданно к Надежде подошел один из финских туристов – коренастый жизнерадостный дядечка лет шестидесяти, в смешной клетчатой панаме и джинсовой куртке, обвешанной яркими значками, и что-то бойко залопотал по-фински.

– Я не понимаю по-фински, – проговорила Надежда недовольно: финн нарушал ее конспирацию.

Тот тут же перешел на ломаный английский, с вкраплениями отдельных русских слов. Впрочем, на этой чудовищной смеси языков он лопотал так же бойко, как на родном.

– Вы не из нашей группы?

– Нет-нет, я вообще здешняя! – ответила Надежда, судорожно вспоминая английские слова из школьного и институтского курса. – Я родилась и живу в Петербурге.

– О, это очень красивый город! – оживился финн. – Я приезжаю сюда уже третий раз и обязательно приеду еще! А я живу в Тампере, это тоже хороший город, но не такой красивый, как Петербург! Вы когда-нибудь были в Тампере?

– В Тампере? Нет, в Тампере не была, я была только в Хельсинки!

Из-за плеча своего собеседника Надежда взглянула на незнакомку. Та все больше нервничала и оглядывалась по сторонам.

– Вы обязательно должны побывать в Тампере! – не сдавался упорный финн. – Тампере – красивый город, конечно, не такой красивый, как Петербург, но там тоже есть достопримечательности! Например, дворец Нясилинна, церковь Калева, кафедральный собор… а еще у нас есть музей хоккея! Вы любите хоккей?

– Люблю… – ответила Надежда не очень уверенно и снова взглянула на незнакомку.

– Тогда вы обязательно должны побывать у нас в Тампере!

– Да, непременно! – проговорила Надежда. – Когда-нибудь обязательно соберусь…

– Тогда вы должны навестить нас с женой! – Финн сунул ей визитную карточку. – Вот наш адрес!

– Непременно! – повторила Надежда с вымученной улыбкой и отошла в сторонку.

Время как раз подошло к половине пятого.

Надежда решила, что дольше ждать не имеет смысла, нужно подойти к незнакомке и честно признаться, что Фараонова не придет на встречу, потому что конверт с билетом по ошибке попал к ней, Надежде…

Она уже выстроила в голове покаянную речь, как вдруг женщину возле скульптуры окружили двое мужчин самой подозрительной наружности. Первый был маленького роста и худощавый, с темными зализанными волосами, маленькими злыми глазами и скошенным подбородком, который придавал его внешности что-то акулье. Второй, наоборот, рослый и широкоплечий, с очень светлыми, коротко подстриженными волосами.

Эти двое возникли в зале внезапно. Только что их не было – и вот они подошли к женщине с двух сторон и взяли ее за локти. Женщина вздрогнула, отшатнулась, испуганно взглянула по сторонам, приоткрыла рот, словно хотела закричать… Но тощий что-то прошептал ей на ухо, и женщина обмякла, ее глаза потухли.

Надежда, которая уже вышла из своего укрытия и сделала первый шаг к статуе Септимия Севера, застыла на месте, а потом испуганно попятилась.

Двое незнакомцев повели женщину к выходу из зала. Она вдруг оглянулась и встретилась с Надеждой глазами. В ее взгляде было отчаяние и безнадежность. Тощий человек, должно быть, что-то почувствовал и тоже обернулся.

Надежда шарахнулась за статую мрачного римлянина и натолкнулась на прежнего финна. Тот улыбался и протягивал ей свою визитку:

– Вот, вы ее уронили!

– Ой, спасибо! – залопотала Надежда Николаевна на своем ужасном английском. – Я вам так признательна, я не могла найти эту карточку и очень расстроилась…

Тощий тип скользнул по лицу Надежды подозрительным взглядом, отвернулся и вышел из зала.