Анатолий Степанов - День гнева

Сразу же, еще звонок гремел, открыл дверь Алик. Перебирая в нетерпении ногами в шлепанцах - будто очень в сортир хотел, на выдохе произнес темпераментное и бессмысленное:

- Ну?!

Смирнов во второй раз обстоятельно вытер ноги о внутренний половичок (первый раз он их вытирал о внешний, у бордовой двери), повесил куртку, поставил в угол трость и молча проследовал в кабинет, где, устроившись в центре и не нагибаясь - нога о ногу, - скинул ботинки. С удовлетворением понаблюдал, как весело шевелятся пальцы в носках. Пришедший вслед за ним в кабинет Алик понаблюдал тоже. Понаблюдал-понаблюдал и не выдержал, повторил обиженно:

- Ну?!

- Ромку и Виктора подождем. Они через двадцать минут, к шести будут.

- Какого еще Виктора? - зная какого, возмущенно закричал Алик.

- Зятька твоего бывшего, известного литератора Кузьминского, - явно наслаждаясь, подробно пояснил Смирнов.

- Варвара оторвет башку сначала ему, а потом мне.

- Он мне нужен, Алик. Мы, все трое, в принципе люди неглупые, но мы люди старые, и мозги наши ограничены многими подсознательными запретами, не существующими у молодых.

- Тоже мне молодой, - по-старчески проворчал Алик. - Ему в будущем году сорок стукнет. Пойду Варвару подготовлю.

Роман с Виктором явились одновременно и раньше положенного срока на пять минут. Интересно, видно, что поведает им старый хрен Смирнов! Уселись. Кинорежиссер Казарян и сценарист Кузьминский на диване, обозреватель Спиридонов за письменным столом, а пенсионер Смирнов в кресле. Пенсионер оглядел всех троих строгим начальническим взором и сделал заявление:

- Предисловий и предварительных разъяснений не будет. Все станет понятно из содержания моего с крупным нынешним начальником разговора:

- Тогда давай, излагай, - поторопил Казарян.

- Сей момент, - успокоил всех Смирнов и, вынув из нагрудного кармана рубашки портсигар, положил его на стол. Трое завороженно следили за его манипуляциями. А Смирнов вдруг обрел ухватки известного иллюзиониста Акопяна: с эффектным щелчком раскрыл портсигар, за резинку, удерживающую содержимое, извлек бархатную подстилку, а из-под нее - плоское, не тоще двух монет, черное пластмассовое сооружение, впритирку лежавшее в портсигаре. Из сооружения, нажал на что-то, выкинул круглую кассету размером в среднюю пуговицу. Попросил Алика:

- В средний ящик я коробочку положил. Дай мне ее.

Алик безмолвно протянул ему коробочку. Смирнов вынул из нее еще одну пластмассовую штучку и приспособил кассету.

- Вот эта хреновина, - он указал пальцем на сооружение, извлеченное из портсигара, - только записывает, а эта, - он потряс штучкой из стола, воспроизводит. Будем слушать?

5

Магнитофонная запись:

И.Д.: Вот с чего начать - не знаю.

А.И.: Очень удобно начинать с начала.

И.Д.: Начало-то не одно, слишком много разных начал... В общем, по порядку. Общеизвестно, что определенные здания и помещения организаций, в большей или меньшей степени связанных с заговорщиками, были опечатаны лишь на третий день после краха путча. А к разборке их текущей переписки и самых свежих архивов наши комиссии приступили совсем недавно. И сразу столкнулись с одним обстоятельством: исчезла часть документации, связанной с подготовкой путча и, это нам известно, в копиях направленной в филиалы этих организаций как руководство к действию...

А.И.: Долго вспоминал любимое словечко кинорежиссера Романа Казаряна. Вспомнил - эвфемизм. Давайте без эвфемизмов, дорогой Игорь Дмитриевич. Определенные здания и помещения - серые дома на Старой площади, отдельные организации - наше ленинское ЦК коммунистической партии Советского Союза. Сразу же ответ: займитесь филиалами, как вы элегантно и опять же эвфемистически величаете обкомы. Цековские бумажки - всякие там обоснования, рекомендации, инструкции и директивы местные боссы сохранили наверняка. Для собственной отмазки.

И.Д.: Вы меня перебили.

А.И.: Миль пардон.

И.Д.: Здесь мы, безусловно, концы найдем. И действуя именно так, как вы сейчас, правда, несколько запоздало советуете. Но это лишь часть пропаж и часть не самая существенная. Исчезла ключевая документация по финансовым вопросам, которые касаются в первую очередь международных контактов по поводу валютного обеспечения партии...

А.И.: Пресловутое золото партии? Там вам будет тяжелее. Здесь адресат - не ваши филиалы, здесь адресат - солидные банки, свято хранящие тайну вкладов.

И.Д.: Вы опять перебили меня...

А.И.: У нас же диалог?

И.Д.: Диалог потом. Сперва подробная информация. Документация эта хранилась в секретном сейфе, шифр которого был известен считанным единицам. Так вот, одна, простите за тавтологию, единица исчезла бесследно. Человек этот числился консультантом, была такая в ЦК сравнительно скромная должность, но роль его в финансовых делах определяюща: прямые связи с Минфином, с Внешторгом, неофициальное, но безусловно значительное в банковских и коммерческих - как государственных, так и частнопредпринимательских - кругах влияние. По сути дела, все международные финансовые операции партии осуществлялись им. Даже если допустить гипотетический случай, что вдруг, по мановению волшебной палочки, документация окажется у нас в руках, то документация эта без его пояснений - черный ящик.

А.И.: Как говорится, доставьте его живым или мертвым. Но вам он нужен только живым. Дохлое дело. Скорее всего он уже за бугром. Отщипнем малую толику от спрятанного, и живи - не хочу, где-нибудь у теплого иностранного моря.

И.Д.: Не думаю. Чтобы отщипнуть, надо открыто объявиться. В этом случае мы вправе считать его уголовным преступником и требовать его выдачи. И его выдадут нам, будьте уверенны.

А.И.: У вас есть доказательства, любые - прямые, косвенные, - что документы похитил именно он?

И.Д.: Серьезных, убедительных - нет.

А.И.: Все равно, подключайте милицию, ГеБе и - частым неводом. Мероприятие, конечно, примитивное, но чаще всего приносящее плоды.

И.Д.: На каком основании? Только по подозрению?

А.И.: Ага.

И.Д.: Законно ли это?

А.И.: Вполне, если другая обертка. Допустим, розыск пропавшего без вести. У него жена, дети, естественно, имеются?

И.Д.: Он холостяк.

А.И.: Сколько же ему лет?

И.Д.: Сорок два.

А.И.: Педераст что ли?

И.Д.: Право, не знаю...

А.И.: А надо бы знать. Все равно, ничего лучше частого гребня не придумаешь.

И.Д.: Мы не хотим подключать официальные органы, Александр Иванович.

А.И.: Боитесь, что там существуют его информаторы?

И.Д.: Боимся.

А.И.: А подключать к этому делу меня - не боитесь?

И.Д.: Нет. Прошлогодняя ваша акция вполне удостоверяет вашу лояльность по отношению к российским властям. Кроме того, я двадцать лет знаю Алика Спиридонова...

А.И.: И его рекомендации для вас вне сомнений. Тогда более подробные сведения о фигуранте. Личность, ближайшее окружение, прямые связи...

И.Д.: Вы согласились заняться этим делом?

А.И.: Нет еще.

И.Д.: Тогда со сведениями повременим. Вы не обиделись?

А.И.: Вы вправе так поступать. Но тогда должны ответить мне на несколько технических вопросов, которые определят мое согласие или несогласие.

И.Д.: Спрашивайте.

А.И.: Помимо меня вас кто-нибудь еще профессионально консультирует по этому делу?

И.Д.: Да. Бывший полковник КГБ Зверев. Восемь месяцев тому назад он порвал со своим учреждением и выступил с рядом разоблачительных статей. Вы его знаете?

А.И.: Откуда? В той конторе полковников, как собак нерезанных. Значит, один полковник у вас имеется. Зачем вам второй? Я?

И.Д.: Зверев - сугубо кабинетный работник. Так сказать, теоретик. А вы...

А.И.: ...А я - сыскарь. Понятненько. Вопрос второй: деньги на эту операцию есть?

И.Д.: Вы имеете в виду ваш гонорар?

А.И.: Я пока еще гонораров не получаю.

И.Д.: А портсигар?

А.И.: Портсигар - всего лишь сувенир.

И.Д.: От бывшего рэкетира, а ныне процветающего бизнесмена Александра Петровича Воробьева.

А.И.: Ишь ты! Уже кое-что умеете.

И.Д.: Так зачем же вам деньги, Александр Иванович?

А.И.: Ну и ну! То зрелый муж, то дитя. Вы что думаете, что я на кривой ноге буду один вести слежку, мотаться по городам и весям, отрабатывать связи, вступать во всевозможные контакты вплоть до огневых? Куда деть транспортные расходы, прокат автомобилей, оплату информаторов, которые любят получать наличные за свои услуги?

И.Д.: Чем меньше людей будут знать о цели операции, тем лучше, Александр Иванович.

А.И.: Костяк будет минимальным. Остальные используются втемную.

И.Д.: Деньги найдем. Так вы согласны?

А.И.: Шесть часов на размышление. Вас устроит?

И.Д.: До половины одиннадцатого я жду вашего звонка по телефону.

А.И.: Худо-бедно, но дело сделано, Игорь Дмитриевич. Ну, а теперь за всеобщее благополучие.

И.Д.: Мне чуть-чуть.

А.И.: Дерьмовый коньяк-то!

И.Д.: Не сильно ли вы рискуете: выпивши и за рулем?