Мартин Сутер - Альмен и розовый бриллиант

Ознакомительный фрагмент

– А кто еще?

– Сначала англичанин. Потом американец. Обоим я сказала, что ничем помочь не могу. Соколов не оставил адреса.

– Что же мне теперь делать? – Альмен разыграл растерянность настолько правдоподобно, что пробудил в сердце женщины сострадание.

– Почти все наши съемщики возвращаются к себе на родину за границу. В этом случае найти их, само собой, непросто. Но если он не уехал… Попробуйте спросить в адресном столе. Там вам наверняка скажут, выехал ли человек и куда именно. Достаточно предъявить доказательство заинтересованного лица.

– Что вы имеете в виду?

– Договор, судебный документ, справку о неудовлетворении претензии из службы судебных приставов или что-то в этом роде, чтобы подтверждало, что он вам должен.

– Он не должен мне денег.

– Иногда им хватает правдоподобного объяснения. Попробуйте объяснить, почему вы его ищете. Теперь в госведомствах сидят уже не такие тупые упрямцы.

– Хорошая мысль, спасибо за подсказку. – Он попрощался и хотел уже уходить.

– А рекламные материалы? – Женщина указала на конверт, который Альмен оставил на столе.

Он вернулся.

– Самое важное-то чуть было не забыл, – покачав головой, извинился Альмен.

– В зависимости от суммы договора, – крикнула она вслед, – мы предлагаем интересные условия.

5

День выдался таким теплым, что Карлос приготовил севиче – сырую морскую рыбу, маринованную в лаймовом соке, с чили, кориандром, имбирем и луком. Он накрыл стол на свежем воздухе, в саду под сливой, которая никогда не приносила плодов, потому что ей не хватало солнца. Альмен провозгласил трапезу бизнес-ланчем, чтобы был повод усадить с собой за стол Карлоса. Обычно тот упорствовал и прислуживал за столом в белом официантском кителе, а сам ел на кухне.

В другой части виллы в это время тоже проходил обед. Несколько служащих трастовой фирмы воспользовались солнечным деньком и ели сандвичи, сидя на парковых скамейках, которые распорядилось установить руководство компании. Скамейки были хорошо видны, но о чем говорили люди, разобрать было почти невозможно.

– Англичане и гринго, – многозначительно сказал Карлос.

– Думаешь, чтобы подстраховаться, Монтгомери подключил еще каких-то агентов? – В голосе Альмена слышалась неподдельная озабоченность.

– Когда на кону сорок пять миллионов, дон Джон, я бы не удивился.

– Мне кажется, он обязан был мне об этом сказать, ты не находишь?

Карлос задумался.

– Возможно, он сам не в курсе. Не исключено, что его заказчик самостоятельно задействовал кого-то еще.

Он вышел из-за стола, чтобы взять из ведерка со льдом бутылку эля, вытер ее салфеткой, лежавшей на горлышке, и плеснул в бокал Альмену ловким движением вышколенного официанта. Затем вернулся на место и как ни в чем не бывало снова повел себя как гость за обедом.

Альмен поблагодарил и отпил глоток.

– Или, что тоже можно допустить, он разделяет твою точку зрения и полагает, что это дело слишком сложное для «Allmen International».

Некоторое время они молча с наслаждением лакомились кальмарами, креветками и кусочками рыбного филе из высоких стеклянных чаш.

– У тебя, похоже, есть соображения на этот счет, Карлос?

– Una sugerencia, nada más[10], – скромно ответил Карлос.

Альмен давно понял, что к таким инициативам надо относиться всерьез.

– В проспекте апартаментов на улице Гельббургштрассе перечислены все рестораны, бары, лавочки, прачечные и спортивные залы, какие только есть в округе.

Альмен кивнул. Он тоже обратил на это внимание.

– Среди них значится ночной клуб.

– «Lonely Nights», – подтвердил Альмен. – И что?

– Una sugerencia, nada más, – повторил Карлос.

– Полагаешь, апартаменты арендуют сплошь одинокие мужчины? А одинокие мужчины расположены к частому посещению ночных клубов?

– Возможно, там его кто-то знает.

– В самом деле, – задумался Альмен и тут же решил несколько растянуть сегодняшнюю сиесту. Планы переносились на поздний вечер.

6

Клуб «Lonely Nights» располагался в полуподвальном этаже отеля в «десяти минутах ходьбы от Гельббургштрассе», как было сказано в рекламном проспекте фирмы, сдающей бизнес-апартаменты. Адрес привел Альмена к уродливому комплексу строений. В подвал вела лестница, над которой красовались светящиеся красные буквы «Lonely Nights».

У входа стояла небольшая витрина с тремя-четырьмя фотографиями азиатских красоток, прикрытых лишь крошечными черными бикини – ровно настолько, насколько требовала цензура. Дверь не поддавалась. Сбоку он обнаружил латунный звонок с надписью «Пожалуйста, звоните».

Альмен последовал совету, и дверь в мгновение ока отворилась. Бородатый мужчина в черном костюме окинул Альмена критическим взглядом и впустил внутрь. Вся процедура прошла молча.

Самым ярким пятном была небольшая сцена, которую освещал единственный прожектор. В круге света под громкую музыку в стиле техно извивалась одна из тех азиаток, что были представлены на витрине. Остальное пространство ночного клуба тонуло в полумраке. Альмен не сразу сориентировался. Понадобилось некоторое время, чтобы глаза привыкли к световому контрасту.

Перед сценой практически в полумраке теснилось несколько столиков. Рядом во всю длину подвала вытянулась барная стойка. На стенах через равные промежутки были развешаны художественные фотографии обнаженных женских тел. Каждая в тусклом световом пятне от собственного бра.

Альмен пристроился у стойки и заказал «Водку-Перье»[11] со льдом и лимоном.

Барменша – блондинистая мамаша, густо накрашенная и с множеством дешевых украшений, – спросила, будет ли он заказывать еще выпивку.

Собственно, Альмен пришел сюда не для того, чтобы пить, но надо было как-то разговорить барменшу, поэтому он проявил инициативу:

– Буду. А вы не составите мне компанию?

Барменша засмеялась, обнажив правильный ряд зубов удивительной белизны.

– Выпью то же самое. Только без минералки, льда и лимона.

На другом конце у стойки сидели двое. Повернувшись к сцене спиной, они были заняты своим разговором и, казалось, не замечали никого вокруг. Между ними и Альменом сидел еще один посетитель. Развернувшись к стойке спиной и облокотившись о нее локтями, он жадно поедал глазами танцовщицу. В зале только за двумя столиками сидели гости. За одним – мужчина и танцовщица, за другим – три девушки, с интересом поглядывавшие на Альмена.

Он взял в руку стакан и, показав жестом, что чокается с барменшей, развернулся к сцене.

Шоу представляло собой совсем не эротический номер с аэробикой, который не произвел на него ровно никакого впечатления. Тем не менее из вежливости он наблюдал за танцовщицей с деланным интересом. Он всегда так делал, когда кто-нибудь старался продемонстрировать перед ним свои таланты. Так, во время демонстрации стюардессами мер безопасности перед взлетом – действие, которое он видел тысячу раз, – он не читал газету и не смотрел в окно, как почти все остальные. Для него это был вопрос уважения. Всякий, кто выказывал старание перед Альменом, мог рассчитывать на его внимание.

Музыка внезапно оборвалась, и обнаженная танцовщица демонстративно низко поклонилась немногочисленной публике, сидевшей в зале. Поклонилась, повернувшись к ним спиной. Единственный, кто отблагодарил девушку аплодисментами, был Альмен.

И снова повернулся к своему напитку. Матрона за стойкой улыбнулась ему и опрокинула свой стакан до дна.

– Еще по одной? – спросил Альмен.

Она плеснула себе новую порцию и подошла поближе:

– Что привело вас в наши края? Дела?

– В том числе. Пользуясь случаем, хотел еще повидать одного знакомого, он жил тут неподалеку. Но мне сказали, что он съехал, а я не знаю куда.

– В такой близости от аэропорта люди особо не задерживаются. Одним мешает шум, другие здесь вообще проездом. – Женщина задумчиво перевела взгляд в зал. – Ищете компанию?

– У меня есть компания.

Она все еще смотрела мимо него и едва заметно покачала головой.

– Вы не знаете человека по фамилии Соколов? Артем Соколов.

– Тут редко кто называет людей по имени. Как он хотя бы выглядит?

Альмен секунду поколебался, достал из портмоне фотографию Соколова и протянул женщине. Та внимательно посмотрела на Альмена.

– На полицейского вы вроде не похожи, слишком хорошо одеты.

Она отошла к кассе, нацепила очки и включила лампу. Молоденькая азиатка, воспользовавшись временным одиночеством Альмена, подсела к нему на соседний табурет. Он узнал в ней стриптизершу, только что выступавшую на сцене.

– Один-одинешенек? – с наигранным участием поинтересовалась девушка.

В этот момент вернулась барменша и, вяло махнув рукой, дала танцовщице понять, чтобы та исчезла.

– Все нормально, – успокоил барменшу Альмен. И повернулся к стриптизерше: – Что будете пить?