Современный зарубежный детектив-15. Книги 1-16 - Рада Джонс
Шон делил людей на типы, которым свойственны те или иные предсказуемые реакции, и я последовала его примеру. Когда я подумала, что Лулу мертва, я поняла, что она – не какая-то концепция, с которой можно работать, а живой человек, у нее есть друзья и родные. Теперь я осознала, что даже тогда смотрела на нее свысока. Она умная, сложная, осмотрительная. Это она играла со мной. Не знаю, как мне могло прийти в голову, что я разбираюсь в психологии, если я сама себя не понимаю.
А я ведь многое узнала о себе. Мне нравится эта работа. Я хочу делать ее хорошо. И мне небезразличны люди, на которых я работаю. Я использую свои навыки, чтобы сблизиться с людьми, вызвать у них симпатию. Тут меня как громом поразило: а больше ничего и не нужно, это моя конечная цель.
Прихватив кофейник, я направилась к бассейну, но остановилась у калитки. Ребекка и Фил лежали на сдвинутых шезлонгах, повернувшись лицом друг к другу. Они негромко разговаривали. Ребекка лежала на животе в защитной позе, подложив под себя руки и изогнув спину, а руки Фила свободно болтались. Она говорила, а он отвечал более односложно, что-то бормоча себе под нос. В какой-то момент он поднял руку и убрал с ее лица прядь волос. От налетевшего ветерка по воде пробежала рябь, и он зябко поежился, но не встал.
Я развернулась и отнесла кофе обратно в дом. Обошла первый этаж. Теперь в каждой комнате я чувствовала себя как дома, каждое помещение было связано с каким-то событием. Затем я поднялась на второй этаж и тихо постучала в дверь Марты. Приоткрыв ее, заглянула внутрь: Марта лежала на кровати и смотрела что-то в телефоне. При виде меня она села.
– Ты нашла мой золотой крестик? Нет? – Она рухнула обратно. – Черт.
Я вошла и закрыла за собой дверь.
– Как ты? – спросила я. – Нам сегодня и поговорить-то толком не удалось. Ты в порядке?
– Да нормально. Я в порядке.
Примостившись на краешке кровати, я осторожно сказала:
– Ну, хорошо. Хотела спросить, удалось ли… удалось ли тебе поговорить с отцом?
Она нахмурилась, явно сбитая с толку.
– С каким отцом?
– Ты понимаешь, о ком я…
– А, ты имеешь в виду Лиама? – Она наморщила нос. – Нет, не удалось, и это очень подозрительно. Мне начинает казаться, что он реально урод.
– Сочувствую.
– Да ничего страшного. У меня месячные начались. Я тебе разве не говорила?
Она потянулась и смущенно зевнула, словно запоздало осознав, что это было ее упущением.
Разгладив простыню пальцами, я подняла на нее взгляд и улыбнулась:
– Нет, не говорила.
– Ага, сегодня утром. Так что есть и хорошие новости – я не беременна. Может, была, но уже нет. Должна ли я расстроиться? Не знаю. Но я не расстроилась. Извини. Надо было рассказать тебе.
– Да неважно.
– Когда приеду, пойду на тусовку, вместе с братом подруги. Мы уже договорились, так что… – она широко улыбнулась, – к черту Лиама.
– Полностью согласна. – Она уже даже не скрывала его имя, и мне от этого стало хорошо. – Но на будущее лучше избегай с ним подобных контактов.
– Ты смешная.
Я нашла Роба в саду – он сидел на стуле под деревом. Сначала он меня не заметил, и я понаблюдала за тем, как он поднял руки и лениво потянулся, прежде чем снова опустить их на клавиатуру. Я замешкалась. Я по-прежнему была человеком, ставшим свидетелем убийства, и сбежала, присвоив себе личность убитой. Изменилось ли что-то, когда я узнала, что она жива?
День клонился к вечеру, и там, где сидел Роб, было прохладнее: плющ, разросшийся в кроне дерева, создавал густую тень. Завидев меня, Роб поднялся на ноги, отставив ноутбук в сторону.
– Я волновался, – сказал он. – Что у тебя было с этими людьми? Что там произошло? Объясни, пожалуйста. Я думал, тебя вот-вот выведут на чистую воду. Ничего не понимаю.
Плющ источал густой горький запах. Цикады пронзительно скрипели в унисон.
– Ага, тут такое дело, – сказала я, – эти люди – не те, кем кажутся.
– Что ты имеешь в виду? Зачем они приходили?
– Думаю, они хотели меня запугать.
– Ужас какой.
– Мне так кажется.
– Так расскажи мне. Объясни.
С ветви дерева сорвался лист и, порхая, закружился в воздухе. Край уха Роба светился, пронзаемый солнечным светом. Я чувствовала, как пространство между нами растет. Такие, как он, созданы, чтобы добиваться успеха, а мне бы хотелось, чтобы он чуть больше походил на меня.
– Все сложно, – сказала я.
Он издал вздох отчаяния и покачал головой.
– Ради бога, перестань это повторять… – Он снова сел и потер щеку большим пальцем руки. – Господи, я чуть не назвал тебя Лулу. Ты ведь так и не сказала, как тебя зовут!
Я сделала глубокий вдох. Я надеялась, что это будет просто, что мне не придется выкладывать всю правду. Лулу жива. Я могла бы сляпать на коленке какую-нибудь версию, и он бы никогда не узнал, на что я способна и кто я на самом деле. Но в тот момент я четко осознала, что если не скажу ему правду, то потеряю его. А может, если я хочу измениться и построить другую жизнь, выбора у меня нет.
– Али, – сказала я. – Меня зовут Али.
– Я так и знал! – воскликнул он. – Я был прав. – Выражение его лица смягчилось. – Али, – сказал он, глядя прямо на меня, словно впервые называл меня по имени. – Итак?
Тогда я подумала, что, возможно, все обойдется, возможно, моя история вызовет у него отклик. Может, он даже положит ее в основу своего собственного романа.
Я сделала глубокий вдох.
– Кое-что произошло в тот день, когда ты видел меня в Сент-Сесиль-сюр-Мер. Женщина, которая, приезжала сюда сегодня, Катя… на самом деле это Лулу. Тогда мы только познакомились, она была нашим объектом, и собирались вытянуть из нее деньги, но игра пошла не по плану, она упала, и Шон убил ее. Он закрыл ей лицо полотенцем и задушил. Или я так думала. Я была в шоке, в полном ужасе. Я побежала в отель, забрала багаж из ее комнаты… прихватила еще кое-что и – в итоге оказалась здесь, притворяясь ей. Я думала, что смогу спрятаться от Шона, что буду в безопасности, но, получается, я неправильно оценила ситуацию. Это я была жертвой обмана, потому что сегодня они явились сюда, и оказалось, что она жива. Понимаешь?
Но он явно ничего не понимал, продолжая
