Дочь таксидермиста - Кейт Мосс

действительно необходимо? – быстро спросила она. – Я бы предпочла, чтобы его не беспокоили.

– Вполне естественно, мисс, – Пенникотт заглянул в свой блокнот. – Я хотел бы узнать – вам, случайно, не известно, знаком ли ваш отец с неким Фредериком Бруком?

– К сожалению, нет.

– А с доктором Джоном Вулстоном, мисс Гиффорд?

– Кажется, он никогда не упоминал о человеке с таким именем, – медленно проговорила она. – Но возможно.

Полицейский посмотрел ей в глаза.

– А вы, мисс Гиффорд? Вы знакомы с доктором Вулстоном?

– Боюсь, я не совсем понимаю, сержант. Я думала, вы пришли из-за той бедняжки, которую нашли вчера.

– Прошу прощения?

– Из-за Веры Баркер.

– Я хочу выяснить, знаком ли ваш отец с доктором Вулстоном и… – Пенникотт снова бросил взгляд на свои записи, – с остальными. Итак, если вы не возражаете, мисс, ответьте на вопрос. Знаете вы доктора Вулстона или нет?

Конни ответила ему холодным взглядом.

– Не знаю.

Полицейский что-то записал в своем блокноте. Конни с трудом удержалась, чтобы не перегнуться через стол и не посмотреть что.

– А его сына?

Конни не знала, что ответить. Поскольку речь, как оказалось, шла вовсе не о теле, обнаруженном в ручье, Конни совершенно не представляла, какие сведения на самом деле хочет добыть полицейский и зачем. Ей ужасно не хотелось говорить с ним о чем бы то ни было.

– Его сына? – еле слышно переспросила она.

– Мистера Гарольда Вулстона. Сына доктора Джона Вулстона.

– Я не знала, что он его сын.

– Значит, вы признаете, что знаете мистера Гарольда Вулстона?

– «Признаете» – это довольно странное выражение, – ответила Конни ровным голосом. – Но если вы спрашиваете о том, знакома ли я с Гарольдом Вулстоном, то да, знакома. Я познакомилась с ним вчера, и он был чрезвычайно добр ко мне в этих, как вы можете себе представить, весьма неприятных обстоятельствах. Насколько мне известно, он друг доктора и миссис Эвершед. Он помог мне с телом Веры Баркер.

– Веры Баркер? – резко переспросил сержант.

– Да, – нетерпеливо проговорила Конни. – Я уже говорила вам, детектив-сержант Пенникотт. На прошлой неделе в газете писали об исчезновении женщины; это та женщина, которую я нашла вчера в реке, за садом. Гарри… мистер Вулстон помог мне вытащить ее тело из воды. Из того, что я слышала в деревне, у меня сложилось впечатление, что вчера вечером доктор Вулстон подписал свидетельство о смерти. Мистер Кроутер мог бы рассказать вам больше.

– Впервые слышу о том, что в Фишборне нашли тело.

Еще какое-то время ушло на то, чтобы прояснить события, связанные с обнаружением тела Веры.

Пенникотта интересовало всё: каждое имя, каждый адрес, каждый временной промежуток, и, помимо прочего, он еще несколько раз спросил о том, где именно гостит ее отец.

– Я до сих пор не понимаю, зачем вам знать, знаком ли мой отец с доктором Вулстоном. Не представляю, какое это имеет отношение к делу.

Пенникотт положил блокнот на стол.

– Я здесь, мисс Гиффорд, в связи с необъяснимым отсутствием доктора Вулстона.

Конни не знала, что и думать. У нее голова шла кругом от всех этих неизвестно как связанных между собой историй.

– Отсутствием? – переспросила она.

Пенникотт взглянул в свои заметки.

– Мистер Пирс, который служит у доктора Вулстона в его конторе на Уэст-стрит в Чичестере, выразил беспокойство в связи с тем, что ему неизвестно местонахождение хозяина. На столь раннем этапе я пока не могу с уверенностью назвать это исчезновением.

– Мистер Вулстон знает об этом?

– У меня пока не было возможности поговорить с мистером Вулстоном, – сказал Пенникотт. – Однако имя вашего отца всплыло в ходе моих расспросов.

– Нелепо даже предполагать…

Пенникотт откашлялся.

– По словам Пирса, – продолжал он, – ваш отец и доктор Вулстон были знакомы несколько лет назад и недавно возобновили общение.

Конни внезапно почувствовала, что ее силы на исходе, и единственное, что она может сейчас сделать, – это закончить разговор и дать себе время подумать.

– Простите меня, сержант, не могу с уверенностью сказать, верна ли ваша информация, но поскольку моего отца здесь нет, а я никогда не встречалась с доктором Вулстоном, то, мне кажется, едва ли еще чем-то могу вам помочь. – Она встала, и Пенникотт, не ожидавший этого, растерялся. – Я, разумеется, сообщу моему отцу о вашем визите и попрошу его связаться с вами, как только позволит его здоровье и обстоятельства.

Не давая сержанту времени возразить, Конни открыла дверь и шагнула в холл.

– Сожалею, что вы напрасно потратили время, сержант.

Пенникотт неохотно встал.

– Я вынужден вновь побеспокоить вас: мне нужно знать адрес друзей, у которых остановился ваш отец, мисс Гиффорд.

– Мне придется долго искать.

– Я готов подождать.

Конни сделала вид, что не слышит.

– Мэри, – крикнула она в коридор, – сержант Пенникотт уходит. Не могли бы вы его проводить?

– Иду, мисс.

– Адрес, мисс?

– Горничная принесет его в участок в Чичестере при первой возможности. Хорошего дня, сержант.

Мэри поспешила по коридору к двери, а Конни зашагала в противоположном направлении. Не хотелось разговаривать, потому что она не ручалась за себя. Она слышала, как закрылась входная дверь, чувствовала, как потянуло сквозь нее влажным воздухом, но все шла и шла, пока ноги не принесли ее в безопасное укрытие.

– Я нашел вашего мистера Вулстона, мисс!

Конни слышала веселый голос Дэйви из кухни, но не остановилась. Она вошла в мастерскую, закрыла за собой дверь и опустилась на стул.

Глава 27. Коттедж «Фемида». Апулдрам

Джеральд Уайт попытался открыть глаза.

И понял, что не может. Попытался еще раз. Правое веко так и не шевельнулось, но левое удалось чуть-чуть приподнять. Оно было покрыто коркой засохшей крови и болело. Все лицо распухло. Силясь хоть что-то разглядеть, Уайт чувствовал, как натягивается кожа.

Что-то давило ему в спину, как будто там была ветка или корешок книги. Что-то острое. Он попытался пошевелиться, но резкая скручивающая боль пронзила бок. Всеми силами Уайт пытался набрать воздуха в легкие – короткими, неглубокими вдохами, и все они были одинаково мучительными.

Перед мысленным взором мелькнуло лицо слуги. Выражение удовольствия, когда он опускал кулак, мстительный огонек в глазах, когда его ботинок врезался в ребра Уайта.

Уайт лежал неподвижно и не мог понять, почему оказался жертвой такого нападения. Может, его ограбили? Он попытался ощупать пиджак, проверить, на месте ли бумажник, и только теперь понял, что руки связаны ремнями. Как ни онемело тело от боли, он чувствовал, что ремни, стянувшие запястья, врезаются в кожу. Он послал мозговой импульс вниз, к ногам, и понял, что лодыжки тоже связаны.

И еще кое-что понял.