Интервью с… семью гномами - Алёна Александровна Комарова

— То есть ты никого не видела?

Аня задумалась. Вспоминала, остановив взгляд на полу. Машинально погрызла ноготь. Если бы несерьезность разговора, Рита бы улыбнулась. Но она проглотила шутливые высказывания. Мысль о коварности чьего-то плана выбивала хорошее настроение своей тяжестью. Осталось только догадаться, кто разработал план (если он был), зачем он его разработал и почему привел в исполнение. Вот уж самые важные и самые тяжелые вопросы. Конечно, можно было оставить решение этих вопросов полиции, чтоб не надорваться самой пока решаешь эту головоломку, но что-то Рите подсказывало, что ее безопасность только в ее собственных руках, а точнее мозгах. Придется найти ответы на все вопросы. Вот тут нужно сделать поправку на настрой. А настроена она была сидеть тихо без вылазок в эпицентр преступных событий. Ей хватило вчерашнего вечера. Она машинально потерла шею, как бы убирая чужие руки с чувствительной кожи. Неожиданно шарфик показался канатной удавкой. Дышать стало тяжело. Рита собрала всю волю в кулак и выровняла дыхание.

— Я вышла из лифта, потом меня догнал Иван. Про тебя спрашивал. Кажется, ты ему нравишься — серьезность на секунду уступила место романтике, но грозный взгляд Риты потушил ее. Анна продолжила — мы вместе прошли в лобби бар. Там был Николай и Лера. Ей хорошо, она с мужем. Ей не страшно.

— А где был Сергей? — дрогнувшим голосом спросила Рита, боясь услышать ответ близкий с ее подозрениями.

— Сергей пришел позже.

Подозрения оказались настолько близки по смыслу с информацией, что Рита расстроилась. Но переживать из-за них не стала. Бездоказательные предположения — не доказательные факты. Но предчувствие и интуиция устроили скачки, перепрыгивая друг через друга и снося с пути размышления о человеке, который может оказаться убийцей. Она быстро охладила внутреннюю борьбу с собой, боясь проиграть себе, и спросила:

— А никто не отлучался? Примерно минут за десять до того, как я в холл вошла.

— Ой, — прижала руки к груди Аня — я как вспомню, меня в дрожь бросает.

— Так отлучался? — напомнила Рита.

— Да все кто-то куда-то ходили. Я сама уходила. Столовая была закрыта. Я так что-то проголодалась. Вот и ходила, проверяла, открыли или нет. А за остальными я не смотрела.

— А кто был в баре?

— Организаторы. Цветочная королева, Светлана, кажется.

— Светлана — подтвердила Рита.

— Мужчины выпивали. Да я не смотрела. Не помню.

— Жалко.

— А ты расследование начала? — гневно загорелась Анечка.

Но Рита охладила ее пыл:

— Ни в коем случае. Это дело полиции. Пусть Илья Кириллович пыхтит. Я просто хочу понять, кого мне опасаться.

Чуть успокоившись, Аня помчалась договориться с администратором по вопросу переселения. Миграция девушки в теплые края, как для себя решила Рита, не составит труда. Сама бы она не стала ни к кому мигрировать, согласилась только из-за Ани и ее спокойствия, хотя здравый смысл подсказывал, что пора бояться оставаться одной. Именно это она с самого утра и делает.

Она ела принесенные официантом блины со сметаной, запивала третьей кружкой кофе и пролистывала записи Марии, когда позвонил Ковылев. Рита, недолго думая, тут же предъявила:

— Зря вы меня вчера не вытянули отсюда, Евгений Васильевич.

— А что такое, Риточка?

— А на меня напали, и чуть не задушили.

— Ох, ты ж… — опешил главный редактор в трубке, при этом Рита представила его лицо и усмехнулась.

— А я вас просила — злорадно напомнила Рита.

— Так, Рита, — взял себя в руки Ковылев — никуда не уходи.

— Я на подписке — успела напомнить она.

— Будь в людных местах. Я скоро приеду.

— Серьезно? — не веря своим ушам, переспросила Рита.

— Да, да. Жди меня в холле. Никуда не уходи — возбужденно потребовал Ковылев и отключился.

— Наконец-то, запереживал обо мне.

Рита не сомневалась, что Ковылев ее вытащит. В его записной книжке, телефоне, компьютере или в голове (не важно) столько контактов, что он любого может вытащить из-под подписки о невыезде. Да что там говорить, у него столько контактов, что он любого может туда посадить.

— А как же Анечка? — сама у себя поинтересовалась Рита.

Вот перед Анечкой будет неудобно. Она надеялась, что с этого дня будет с Ритой в компании и днем и ночью, надеялась перестать бояться и нервничать.

Сегодня утром Рита поняла, что боится, очень сильно боится. Еще сутки назад она решила наблюдать за происходящим вокруг, присматриваться к окружающим, прислушиваться к ним, вести журналистское расследование, написать статью не только о бале предпринимателей (как изначально планировалось), но и об убийстве профессора. Но сегодня она сильно трусила и виной тому убийство Марии. Да кому она врет, себе? Виной тому нападение на нее в номере Марии.

Как можно вести журналистское расследование, когда рядом ходит убийца, смотрит недобрым взглядом, и скорей всего (вернее точно) строит планы по убийству Риты?

Рита всегда рвалась в трудовой бой и боевой труд, заботы, журналистские расследования, готова была землю рыть, чтобы докопаться до истины, считая это своим долгом и призванием. Но сегодня все изменилось, когда она поняла, что расследование угрожает ее жизни. И не только расследование. Но даже присутствие в отеле чревато жизни. Поэтому сегодня ей хотелось пересидеть всю эту войну в тихом углу, и не афишировать местонахождение этого самого угла на карте местности. И она готова была сидеть тише воды и ниже камыша в этой самой воде.

«Не такая уж я и храбрая, — честно признавалась себе Рита — чувствую — висит надо мной наковальня. Точнее, на шее сдавливающие руки».

Она машинально расправила шелк шарфика и оглянулась. Ее заметил официант и прибежал, материализовался, как слуга из ларца, хорошо хоть один.

— Что еще желаете? У нас вкусные эклеры, торты и чизкейки.

Признаваться официанту, что ничего не желает, кроме тишины и безопасности, она не стала, и заказала:

— Давайте эклер. И кофе — добавила она убегающему парню.

Когда отсиживаться в людном месте было уже катастрофически неприлично (кофе выпито также неприлично много и переполненный организм давал о себе знать), она мелкими перебежками, оглядываясь, перебазировалась в дамскую комнату. Там оказалось не так уж и людно, точнее совсем безлюдно, это и пугало. Рита, ругая себя за трусость и манию преследования, устроилась в кабинке, примостила подарочный пакет с дневником на ручку двери.

На удивление в безлюдной кабинке было не так уж страшно, а вот когда за дверью послышалась возня, Рита опять забеспокоилась.

Она как раз собиралась выходить, когда по кафелю звонко застучали каблучки и рядом тяжело прошагал мужчина. Рита могла поклясться, что почувствовала его мужскую энергию. Нельзя скрыть мужское