Библиотека царя Гороха - Дарья Александровна Калинина

такого дела не пожалел, чтобы меня в тюрьму упечь, бедного Леонтия на тот свет отправил. Впрочем, может, и не только из-за меня, может, промеж ними еще кое-чего было, но только мне-то что делать? Теперь ни учебника у меня этого ценного не осталось, ни денег нет! Ограбили меня! Как пить дать ограбили!

– Но если предположить, что господин Загорский вас не грабил…

– А кто же еще? Его рук дело! В его доме случилось убийство, а там охраны уйма! Оберегают его, словно государственное казначейство!

Ну не так уж и сложно было проникнуть в дом господина Загорского. При определенном стечении обстоятельств сделать это мог любой, кто задался такой целью.

– В убийстве Леонтия я еще могу господина Загорского заподозрить, но никак не в краже вашего учебника.

Саша это сказал, потому что прекрасно помнил, с какой жадностью ухватил своими жирными пальцами-сардельками отец Манифик учебник из ее рук. Небось если бы требуемый экземпляр уже был у Загорского, то не стал бы он так дергаться.

– Когда вы с Леонтием прикатили в гости к Загорскому, вы привезли учебник ему?

– Еще не хватало! Ты меня совсем за дурочку держишь? Знала, с каким типом имею дело! Леонтий мне про своего братца рассказывал. Бандит он и разбойник! Если бы не деньги, которые он посулил за эту книжку, нипочем бы не стала с ним иметь дел!

– А когда к вам в пятницу прикатил Владислав, разве вы не поняли, для кого он приобретает у вас книги?

– Почему же не поняла? Очень даже хорошо поняла! А уж когда он этот несчастный учебник химии увидел у меня, прямо задрожал весь. Затрясся!

– А этот учебник… как он выглядел?

– Как учебник.

– Нет, он был новый или старый?

– Старый. Потрепанный. С заметками. И многих страниц в нем не хватало.

Значит, приобретенные Леонтием в магазине Зиминой девятнадцать учебников были приобретены не для Загорского. И тот последний двадцатый, которым завладел Гриша Малкин, судя по всему, тоже. Оставленный Малкиным дома у господина Загорского учебник был последнего года выпуска, видимо, поэтому он и не заинтересовал Фрола.

А Ирина Аркадьевна продолжала:

– Я сразу поняла, что этот Владислав надуть меня хочет. И тоже схитрить решила. Если, думаю, парень для Загорского Фрола старается, то зачем мне посредники, если я сама напрямую могу через Леонтия с Загорским дело иметь. Надо лишь Владислава этого из квартиры выставить, а книжку ему не отдавать. Но за этим дело не стало. Я Владислава убедила, что завтра все книги ему отдам, его выпроводила за порог, и сама тут же Леонтию звонить стала. Он как услышал, что у меня дома есть учебник химии, так обрадовался! Приезжай, говорит, скорей ко мне, если учебник тот самый, что нужен моему брату, он тебе за него любые деньги отвалит!

– И вы поехали?

– Помчалась!

– Но не доехали?

– Раз искал меня, сам знаешь, что нет. Уже на подходе к дому Леонтия меня кто-то по голове ударил.

– Кто это был? Вы видели нападавшего?

– Ну как я могла его видеть, дурья ты башка, если он ко мне со спины подошел! Шорох какой-то услышала, запахло чем-то, а потом бумс! И темнота!

– А чем запахло?

– Вроде бы как средство дезинфицирующее. Неважно! Очнулась я уже в больнице. Какие-то незнакомые парни меня куда-то катят, не волнуйтесь, говорят, бабушка, все в порядке, мы ваши друзья. А я ничего не понимаю. Какие такие друзья, если я их впервые вижу. Но голова болит, прямо раскалывается. Потом очухалась, пришла в себя, они тоже к этому времени уже смекнули, что не ту тетку из больницы увезли. Но ничего, спасибо им, не бросили посреди города, почти до самого дома Леонтия подвезли.

– И вы пошли к нему? Без книги?

– Почему без книги? Нашла я ее. Она в кустах валялась, возле которых на меня и напали. Подобрала я ее и к Леонтию. Еле доплелась. Пришла, легла и почти отключилась. Сознания не теряла, но Леонтий сам с Фролом переговоры вел. Фотографии страниц ему посылали. И я четко дала Фролу понять, что провести меня не удастся. Утром деньги, вечером стулья.

– Какие стулья? А… Понятно. То есть деньги вперед. И где же вы спрятали этот учебник?

– Леонтию отдала. Он спрятал.

– Где?

– В квартире у себя, где же еще?!

– Не побоялись, что Леонтий вступит в сговор против вас? Книжку отдаст брату, себе миллион, а вам дулю с маслом.

– Нет, никогда! Леонтий был не такой.

И в голосе Ирины Аркадьевны послышались теплые нотки.

Саша взглянул на тетку и удивился еще сильней. Что с ней такое? Он никогда не видел у нее такого нежного и мечтательного взгляда.

– Леонтий бы меня никогда не обманул.

– Тетя Ира, вы ли это говорите? Вы же всегда твердили, что все мужчины – сволочи и только мечтают, чтобы обмануть женщину?

– Все! Кроме Леонтия! Не встречала человека лучше его. И теперь уж не встречу. А ведь мы с ним собирались на следующей неделе заявление в ЗАГС подать.

– Что?

– Чего глаза выпучил? Думаешь, тетка у тебя совсем уж старуха?

– Да я ничего такого не думал, – смутился Саша. – Просто неожиданно. Вы нам ничего про свое скорое замужество не говорили.

Но тетя Ира его не слушала.

– Я еще про себя смеялась, первый муж у меня был профессор. Второй тоже вроде того. Сама неученая, а судьба у меня такая, замужем за ученым быть. А оказалось, что ничего подобного. Не бывать мне второй раз под венцом.

Тетя Ира совсем загрустила. Похоже, она и впрямь возлагала на Леонтия серьезные надежды. Но Саша не терял надежды с помощью тетки прояснить кое-какие вопросы по части следствия.

– Скажите, а как этот учебник по химии изначально вообще оказался у вас дома?

– Понятия не имею, как и откуда он там очутился, – отозвалась Ирина Аркадьевна, и у Саши возникло чувство, что она говорит чистую правду. – Если бы не этот скупщик, которого я пригласила, чтобы распродать накопившийся книжный хлам, то я бы и вообще не представляла, что такой учебник у меня в квартире есть.

– То есть это не вы его откуда-то принесли?

– Нет!

Если не тетя Ира, и не ее падчерица Настя, и не сам профессор, который занимался совсем другой сферой науки, тогда кто приволок старый учебник? И зачем?

– Только кто бы это ни был, – промолвила Ирина Аркадьевна, – а учебник он мне подкинул совсем недавно. На всех прочих книгах, которые мы с Владиславом перебирали, всюду был слой пыли, а