Токсичный - Николь Бланшар

удачная идея. В промежутке между четырьмя и восемью часами на дорогах царит полная неразбериха, и я ничего не могу с этим поделать. Мы ползем настолько медленно что добираемся до следующего съезда только через полчаса. Я внимательно смотрю в окно и, когда замечаю дорожный знак, мое напряжение спадает.

– Вот здесь, – говорю я водителю.

Но он либо не слышит меня, либо не собирается следовать моим указаниям.

– Сэр, это был съезд, вы меня слышите? – спрашиваю я, и от беспокойства по моей спине пробегает холодок. – Сэр?

Водитель снова меня игнорирует. Я пытаюсь открыть двери, но они оказываются запертыми, и сколько ни нажимай на кнопки, механизм не поддается.

Меня охватывает паника, и я с трудом сдерживаю слезы. Внезапно я перестаю ощущать себя в безопасности, кажется, словно окружающие машины загоняют меня в угол. Я достаю из сумочки пистолет и, пытаясь унять дрожь в руках, крепко прижимаю его к себе. Моя реакция вполне адекватна, но если это не так, то я стану еще одной «ненормальной» в городе, где и без того полно таких людей. Теперь я не стану подвергать свою жизнь опасности, даже если это может привести к гибели другого человека. Удивительно, но всего несколько месяцев назад я была уверена, что моя жизнь посвящена спасению людей, а теперь я вынуждена отнимать жизни других, чтобы сохранить ее.

Мы движемся в тишине, и поток машин постепенно редеет. Я не очень хорошо знакома с другими районами Лос-Анджелеса, потому что обычно гуляла только в окрестностях своего дома, и теперь не могу понять, куда он меня везет. Наконец, мы съезжаем с автострады и оказываемся в центре города. Но машина движется слишком быстро, я не смогу открыть двери и выйти без травм.

– Пожалуйста, – прошу я водителя, – отпустите меня, я отдам вам все свои наличные.

И тогда я узнаю, что есть вещи страшнее, чем удары мужских кулаков. Эта тишина и незнание, что тебя ждет дальше. Ожидание в тысячу раз хуже, чем само насилие. Оно как будто насмехается надо мной. Водитель молчит, и я не могу предложить ему ничего, что могло бы его остановить. Я не могу вспомнить никого, кто мог бы организовать мое похищение, кроме Грэйсина, и предполагаю, что водитель получил щедрое вознаграждение за свои действия. Мне неизвестно, с кем связан Грэйсин, и я не хочу этого знать. Однако в глубине души чувствую, что скоро мне придется узнать правду.

Пока мы едем, я не решаюсь стрелять в водителя, боюсь, что если мы попадем в аварию, я не смогу выбраться из машины. Поэтому мне приходится отложить побег до тех пор, пока мы не остановимся.

Пистолет – это мое преимущество, и я обязательно им воспользуюсь.

Когда мы останавливаемся у неприметного склада, все мое тело напрягается, а пистолет становится скользким во влажных ладонях. Снаружи темно, и я могу разглядеть только очертания массивного здания. Это лишает меня всякой надежды, и единственной мыслью, что бьется в моей голове, становится мечта о побеге.

Первая пуля попадает в руку водителя, и он издает нечеловеческий крик. Вторая в горло. Мне никогда не забыть бульканье, с которым он захлебывается кровью. Но сейчас не время для таких мыслей. Я перелезаю через центральную консоль и, открыв водительскую дверь, с большим трудом выталкиваю из нее тело водителя. Он слишком тяжелый, а угол наклона двери неудобный. Когда я уже собираюсь закрыть ее, из здания выбегают трое мужчин в дорогих костюмах и направляются к машине.

Мотор все еще работает, я включаю заднюю передачу, но не успеваю нажать на педаль газа. Дверь со стороны пассажира открывается, и четвертый мужчина направляет пистолет мне в лицо.

– Бросай оружие и выходи из машины, – командует он, – если, конечно, не хочешь, чтобы пуля попала прямо между твоих прекрасных глаз.

Я опускаю пистолет, он падает на сиденье, и кладу ладонь на живот. Не потому, что меня мутит, хотя и такое бывает. Я делаю это, чтобы сохранить то, что растет внутри меня, – жизнь, которую мы создали с Грэйсином и ради которой я готова пожертвовать всем.

Глава 19

Двое мужчин в костюмах вытаскивают меня из машины, не обращая внимание на лежащее на земле тело. Кровь пропитывает мои ботинки, и я понимаю, что никакие средства не помогут мне от нее избавиться. Эти двое мужчин тащат меня на склад, потому что я ни в коем случае не хочу идти туда. Мои мысли заняты только тем, как найти способ сбежать, и тем, какие ужасные вещи они для меня приготовили.

В помещении склада на проводе одиноко висит лампочка без плафона, у стола стоят два стула, с потолка свисает длинная веревка. Мужчина, который стоит рядом, подводит меня к ней и, подняв мои руки над головой, связывает их. А другой отступает назад и с насмешкой дергает за веревку, заставляя меня привстать на цыпочки.

– Кто вы? – спрашиваю я с тревогой в голосе. – Вас прислал Грэйсин?

Мужчина, который все это время находился на складе, внезапно прерывает свой тихий разговор с одним из тех, кто привел меня сюда и обращает свой взгляд в мою сторону. Я смотрю на его лицо, способное вызывать ночные кошмары, и осознаю, что оно навсегда останется в моей памяти. Он выглядит, как и все остальные, однако благодаря приталенному крою и высококачественной ткани становится очевидно, что его костюм сшит на заказ, возможно, специально для него. Его седые волосы, аккуратно уложенные и зачесанные назад, скрывают намечающуюся лысину. На пальцах сверкают массивные золотые перстни с бриллиантами и в целом он производит впечатление обычного, обеспеченного человека, если не учитывать пустоту, царящую во взгляде. Стоит ему только взглянуть на тебя, как внутри все сжимается от страха. Именно так и происходит, как только он обращает на меня свое внимание после того, как я произношу это волшебное слово «Грэйсин». Подав сигнал своему коллеге, он, слегка сутулясь, направляется ко мне. Его внешний вид свидетельствует о том, что он привык находиться в зале заседаний, а не в таком маленьком помещении. Он здесь главный.

– Итак, вы знакомы с Грэйсином? – спрашивает он через мгновение. – С Грэйсином Кингсли известным также как Кинг. Вы общались с ним после того, как помогли ему бежать?

Мне кажется, что ответ на этот вопрос не сможет мне помочь, поэтому предпочитаю хранить молчание, в ответ на которое он стискивает зубы, и я замечаю, как движутся его желваки.

– Прекрасно, позаботься о ней, Дэнни, – говорит он новому