Шепот холмов Тосканы - Юлия Владиславовна Евдокимова

задумался. Молочник упомянул, что небольшой грузовик, замеченный в зеркало заднего вида, был единственным на улице, когда там шла Дилетта. Это мог быть грузовичок Стеллини, а Джерри просто не заметил девушку. Он положил перед собой карту нижнего города.

– Далековато она зашла от дома. Хотя это с виду далековато, раз там есть выезд, не отмеченный на карте, то расстояние сильно укорачивается.

– Если там и было назначено свидание, человек хорошо знал, что в это время улица пуста, и любопытных бабушек не замечено. А кто может знать такие детали?

– Молочник, строитель- если работал на той улице, мусорщик.

– К мусорщику девочка бы не села.

– Мог затащить, а дальше легко спрятать тело среди мусора.

– Среди бела дня? Рисковано. Уточните, кто из мусорщиков отвечает за этот квартал и где он находился в то утро.

– Комиссар, там действительно безлюдно. Если бы молочник Эрмини и строитель Стеллини не упомянули, что ездят той улицей, мы бы и о них не знали.

– Снова тупик?

Глава 24.

Пьетро так и не стал подавать заявление в полицию и Лоренцо опросили и сразу отпустили. Он не появился в доме бывшего тестя ни в тот день, ни а следующий, и Винченца потихоньку начала дышать полной грудью. Девушка еще вздрагивала от каждого шороха, но уже расправила плечи и с удовольствием хлопотала на кухне, в доме Пьетро она была единственной хозяйкой, никто не попрекнет неумением, ни с кем не надо соревноваться. Она понимала, что получила в этом доме лишь временное пристанище, но уже начала мечтать, что найдет работу, станет учиться готовить у Фионы, а еслли и правда возьмут в банк, то сможет снять квартиру.

Только аппетит пропал, так кусок в горло и не лез. В тот день они с Пьетро вместе поплакали, Винченца обработала рану у старика на голове, ведь ехать в больницу он категорически отказался. Приготовила простой ужин, но сама не протолкнула ни кусочка, от одного взгляда на еду пришлось бежать в ванную, где ее долго тошнило над раковиной.

Жизнь вполне могла наладиться, только как быть с маленькой Сабиной? Никаких прав на нее у девушки не было, она мачеха, Пьетро тоже вряд ли отсудит опеку над внучкой, шансов практически не было. Сожаление и бессилие – все, что чувствовали старик и молодая женщина в этой ситуации. И все же шанс был. За встречи деда с внучкой вполне можно было побороться, а значит, Сабина будет расти у него на виду.

Винченца не могла не думать, смог бы Лоренцо действительно полюбить ее? Чего греха таить, несмотря ни на что, она по-прежнему любила этого мужчину и задавалась мыслью – есть ли шанс наладить нормальные отношения?

Тут же вспомнился позавчерашний вечер, окровавленный Пьетро на дорожке у дома. Кого она обманывает? Семейная жизнь с Лоренцо невозможна.

От этой мысли снова свело желудок. Кроме куска поджаренного хлеба и чашки кофе она ничего не ела этим утром, но организм отказывался принимать даже это… Или… все внутри похолодело, и Винченца, путаясь, начала считать дни… О, Боже…

Она долго умывалась ледяной водой из-под крана, потом расправила плечи и храбро шагнула за порог ванной. Что бы не ждало ее впереди, новая Винченца сумеет с этим справиться и взять жизнь в свои руки. И даже семейную, если небесам будет так угодно. И она теперь не одна, есть синьора Фиона, есть синьор Пьетро, есть Алессандра и хозяин замка. Как здорово знать, что у тебя есть друзья! Новое, светлое, радостное чувство… Так что все будет хорошо. Как там говорит синьор Пьетро? Война план покажет.

***

Алессандра, записанная Винченцей в число своих друзей, сидела на крепостной стене, обрамляющей верхний город Кастельмонте, и болтала с Маттео, молодым официантом из замка. Тот явно не понимал, какое отношение имеет Саша к его работодателю, но на всякий случай был с ней исключительно любезен, тем более, оказалось, что она помнит еще его дедушку, старого Альберто, до преклонных лет проработавшего в замковом ресторане.

Мимо просеменила пожилая костлявая синьора с котомкой, из которой торчали тосканский хлеб и две бутылки молока. Синьора вежливо кивнула, Саша кивнула в ответ, и тут вспомнила, откуда знает эту женщину.

– Синьора Клара!

Уборщица подошла, прислонила к стене свою сумку, кивнула вниз, туда, где сквозь густые ветви цветущего олеандра еле проглядывал белый домик.

– Ведь тридцать лет я там проработала! Но теперь все… теперь я туда больше не сунусь.

– Может, все не так плохо?

– Мне и в других домах работы хватает, вчера вон синьора Гренелли спрашивал, не хочу ли я у нее убирать раз в неделю. Нет уж! Я всегда говорила, что синьорина Амелия умерла не своей смертью.

Молодой официант, которого старухи и их смерти совершенно не интересовали, ускользнул в сторону замка. А уборщица продолжала: – А ведь я говорила ей не гневить мертвых, но она не послушалась. Не зря они шепчут!

У Саши мурашки по коже побежали. Опять эта тетка про свои приметы!

– Кто шепчет?

– Холмы! Это шепчут мертвые… поэтому и ворона упала у дверей. Мертвая ворона всегда означает смерть! А Амелия смеялась, говорила – какая ерунда! И посмотрите, чем все закончилось! Я слышала, я сама слышала!

– Что вы слышали?

– Иногда я выходила во двор, и слышала шепот.

– Вы работали ночью?

– Почему ночью? Ты думаешь, все тайное случается ночью? Иногда в полдень происходят такие вещи, что… Так о чем я… Да, вот теперь Леонора. Эта хоть прислушалась, сбежала в Милан! И хорошо, что я там не убираю, а то развезут грязь после строительства, а убирать-то мне!

– Строительства? А, Леонора же наняла Тома и Джерри.

– Так она передумала, других нашла.

– Почему?

– Ей кто-то сказал, что они не надежные. Да и странные они.

– В каком смысле странные?

– Джерри сколько, поди уж за тридцать? И нет девушки.

– Вроде такой красавчик!

– А никто его с девушками и не видел. Что-то с ним не то!

– Опять вы нагоняете! Он итальяно и этого достаточно, чтобы пол жизни прожить с родителями.

– Ничего-то не видите вы, молодые, отсюда все ваши проблемы! – уборщица выставила вверх костлявый указательный палец.

– Так вы больше не убирали в доме?

– Синьора попросила окна помыть, но я не дура. Чтоб кровь отмывать! Я на себя проклятье не возьму!

– Какую кровь?

– Так воронью ж!

– А ворону что, кошка растерзала?

– Пуля ее, а не кошка.

У Саши